Книга Рассказы, страница 120 – Ричард Мэтисон

Она снова легла и отвернулась, так что Лэс не видел ее лица. Она сама не знала, почему начала вдруг беззвучно плакать — из-за того ли, что он не хотел, чтобы она виделась с его отцом, из-за теста ли. Но она не могла остановиться. Все, что она могла, — держать себя в руках, пока не закрылась дверь спальни.

А потом плечи ее задрожали и рыдание вырвалось наружу из-за той плотины, которую она возвела внутри себя.

Дверь в комнату отца была открыта, когда Лэс проходил мимо. Он заглянул в проем и увидел, что Том сидит на постели и, наклонившись, зашнуровывает черные ботинки, Лэс увидел, как дрожат скрюченные пальцы.

— Все в порядке, папа?

Отец с удивлением посмотрел на него.

— Куда это ты собрался в такую рань?

— Я подумал, не позавтракать ли с тобой вместе.

Мгновение они молча смотрели друг на друга. Потом отец снова склонился к ботинкам.

— В этом нет необходимости, — услышал Лэс голос старика.

— Ну, наверное, я все равно позавтракаю, — сказал он и развернулся, чтобы отец не успел возразить.

— Да… Лэсли.

Лэс повернулся обратно.

— Надеюсь, ты не забыл захватить свои часы, — сказал отец. — Я сегодня же отнесу их к часовщику и найду приличное… приличное стекло вместо того, что разбилось.

— Папа, это просто старые часы. Они не стоят ни гроша.

Отец медленно покивал, выставив перед собой дрожащую руку, словно отгораживаясь от аргументов.

— Тем не менее, — проговорил он медленно, — я собирался…

— Хорошо, папа, хорошо. Я оставлю их на кухонном столе.

Отец замолк и мгновение смотрел на него пустым взглядом.

Затем, словно подчиняясь порыву, а вовсе не потому, что успел о них позабыть, он снова склонился над ботинками.

Лэс постоял секунду, глядя на седые волосы отца, на худые дрожащие пальцы. После чего ушел.

Часы все еще лежали в столовой. Лэс взял их и отнес на кухонный стол. Старик, должно быть, напоминал себе о часах всю ночь, подумал он. Иначе он ни за что бы о них не вспомнил.

Лэс налил свежей воды в кофемашину и нажал несколько кнопок на электрогриле, заказав две порции яичницы с беконом. Потом налил два стакана апельсинового сока и сел за стол.

Примерно через пятнадцать минут пришел отец, в темно-синем костюме, в начищенных до блеска ботинках, с отполированными ногтями, со старательно уложенными волосами. Он выглядел очень опрятным и очень старым, когда подошел к кофемашине и заглянул внутрь.

— Сядь, папа. Я тебе налью.

— Я сам могу. Сиди, где сидишь.

Лэс сумел улыбнуться.

— Я готовлю нам яичницу с беконом, — сказал он.

— Я не голоден, — отозвался отец.

— Но тебе нужно позавтракать как следует, папа.

— Я никогда не завтракаю плотно, — сказал отец чопорно, все еще глядя на кофейник. — Не верю в пользу обильного завтрака. Только желудок перегружать.

Лэс на секунду закрыл глаза, и у него на лице появилось выражение безнадежного отчаяния. «Ну какого черта я вставал? — досадовал он сам на себя, — Мы только и делаем, что спорим».

Нет. Он почувствовал, как весь напрягается. Нет, он должен быть бодрым во что бы то ни стало.

— Хорошо спал, папа?

— Конечно хорошо. Я всегда прекрасно сплю. Прекрасно. Неужели ты думал, что я не усну из-за…

Он внезапно замолк и с обвиняющим видом повернулся к Лэсу.

— А где те часы? — требовательно спросил отец.

Лэс устало вздохнул и протянул ему часы. Отец подошел подпрыгивающей походкой, забрал часы, мгновение посмотрел на них, поджав старческие губы.