Онлайн книга «Рассказы»
|
Роберт Грэхем уставился на водительские права в своем бумажнике. Чуть слышный всхлип вырвался из горла. «Но у меня же нет машины, — услышал он протест своего разума, — у меня нет…» Пальцы дрогнули, и бумажник упал на бетонный пол. Он нервно наклонился и поднял его. «Я болен, — подумал он, — я болен, нужно срочно попасть домой». Взгляд скользил по правам. «Нью-Йорк, Бруклин восемнадцать, Седьмая Ист-стрит, дом двести двадцать два». Сунув бумажник в карман пальто, он спешно зашагал по переходу. Что-то принудило его остановиться у самых турникетов — какой-то выверт памяти, укол воспоминания: что-то по поводу не отправленного в автоинспекцию сообщения о смене адреса; что-то по поводу знакомой до последней детали мебели в квартире на Манхэттене, Люсиль, которая готовит ужин и… — Прошу прощения, мистер, не позволите пройти? — Раздраженный голос молодой женщины. Роберт Грэхем спешно отодвинулся от турникета и снова прислонился к плиткам стены, по спине пробежал ледяной ручеек. «Я не знаю, где живу». Он сказал это. Признался самому себе. «Я помню все места, где когда-либо жил, но не могу вспомнить, где живу сейчас». Безумие, но это так. Он помнил квартиру на Восемьдесят седьмой улице, маленький домик в Бруклине, квартиру в Куинсе, и бунгало на Стейтен-Айленд, и… Он ощущал головокружение. Головокружение и страх. Хотелось схватить кого-нибудь и попросить довести его до дому, он хотел сказать, что забыл все, что нуждается в помощи. Он снова достал бумажник и открыл его трясущимися пальцами. Социальная страховка за номером его двадцать восемь — шестнадцать — пятьдесят шесть — двадцать девять, Роберт Грэхем. Бесполезно. Человек может знать свое имя. Но как насчет того, где он живет? Читательский билет, «Публичная библиотека Куинса». Но он же больше не живет в Куинсе! Билет давно пора выбросить, он все равно не продлен. Проклятье! Грудь вздымалась, сотрясаемая мелкой дрожью. Что же с ним случилось? Все вдруг потеряло свой смысл. Выходишь однажды с работы вечером в четверг и… О нет! Он заставил себя сжать губы. Четверг, это был четверг. Точно? У него отвисла челюсть, и он крепко стиснул ее, внезапно испугавшись, что и тело начнет вдруг распадаться на части. Весь дрожа, он стоял и глядел болезненными глазами на проходящих через турникеты, прислушиваясь к бесконечному стуку поворачиваемых ими тяжелых деревянных перекладин. Какой сегодня день? Он должен ответить на этот вопрос. Понедельник. Они с Люсиль вчера ходили в парк, катались по озеру на лодке. Нет, неверно, ведь он помнит, что вчера как раз подписывали этот контракт Бартона — Дозье. В горле что-то щелкнуло. Он оторвался от холодной стены, потом снова прислонился, все еще сжимая в пальцах бумажник. «Четверг, — сказал он себе, стараясь изо всех сил сосредоточиться, — сегодня четверг, четверг, четверг! Я вышел из конторы мистера…» О святый боже, на кого он работает?! И он дернулся, словно собирался от кого-то убежать. Но тут же замер на неверных ногах, не зная, идти ли вперед, вернуться назад или остаться на месте. Даже не сознавая того, он машинально вынул из кармана брюк пятицентовик и попытался кинуть в щель турникета. Кто-то уперся ему в спину. — Что случилось, приятель? — услышал Роберт Грэхем мужской голос. |