Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 7 – Кира Стрельнева

Это была Мелисса.

Моя Мелисса.

Та самая несчастная невеста, чью судьбу я, всесильный автор, предначертала быть разменной монетой в играх сильных мира сего и в итоге погибнуть от руки собственного жениха, лорда Каэлана.

Я непроизвольно поднесла руку к лицу, и отражение повторило мой жест. Длинные, тонкие пальцы прикоснулись к щеке, скользнули к синяку. Боль была настоящей. Острая, пульсирующая.

«Совпадение?» — в голове прозвучал чей-то насмешливый, язвительный внутренний голос. Нет. Никаких совпадений. Я попала в свою же книгу. Не в роли всемогущего создателя, не в роли главной героини, у которой есть шанс на счастливый конец, а в роли жертвы. Той самой, чью гибель я сама же и придумала, оправдывая это «необходимостью для сюжета».

Желанная невеста? Нет. Я стала тем, кого здесь все презирали. Дочь князя, проданную в жены могущественному и жестокому лорду Каэлану. Тихая, робкая, безропотная Мелисса, не способная постоять за себя. Пешка.

В отражение, в этих синих, бездонных глазах, плескался настоящий ужас. Но потом, медленно, преодолевая оцепенение, в них начало пробиваться что-то другое. Что-то твердое. Знакомое мне, Анне Волковой, но совершенно чужое для Мелиссы.

Я выпрямила спину. Отражение повторило движение. Хрупкие плечи расправились, подбородок непроизвольно приподнялся. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В зеркале бледная красавица делала то же самое, и ее испуганное лицо вдруг исказила гримаса не детского отчаяния, а яростной, взрослой решимости.

— Нет, — прошептала я, и мой новый, незнакомый голос прозвучал хрипло, но твердо. — Нет. Этого не будет.

Я смотрела в глаза этой светловолосой девушке, вглядывалась в каждую черточку мною же созданного лица. Это была не просто игра воображения, не кошмарный сон. Это была реальность. Жестокая, несправедливая, но реальность.

И в этой реальности у меня было только одно преимущество. Я знала сюжет. Я знала всех персонажей, их тайные мотивы, их слабости. Я знала, что ждет Мелиссу, если она продолжит идти по предначертанному пути. Сначала — унижения, потом — публичное обвинение в измене, затем — темница и, наконец, смерть от рук жениха.

Но я не была Мелиссой. Я была Анной Волковой. Автором этого мира. И я отказывалась принимать правила этой игры.

— Ты хотела дать ей шанс? — язвительно спросил я себя, глядя на отражение. — Что ж, поздравляю. Теперь это твой шанс.

Мысль, которая родилась на автограф-сессии, когда та девушка спросила о возможности возвращения Мелиссы, обрела теперь чудовищный, буквальный смысл. Переписать историю. Не на страницах рукописи, а здесь и сейчас.

Я стояла перед зеркалом, впиваясь взглядом в незнакомые синие глаза, ищущие в их глубине крупицу самой себя, Анны Волковой. Рука непроизвольно сжала в кулак мягкую ткань ночной рубашки. Дрожь, пробиравшая меня с момента пробуждения, постепенно отступала, сменяясь леденящим, выверенным спокойствием. Это было то самое чувство, которое охватывало меня перед дедлайном — собранность, концентрация и железная решимость сделать невозможное. Только теперь на кону была не глава романа, а моя жизнь.

Дверь скрипнула, нарушив уединение. В комнату, осторожно переступая, вошла Лира, неся в руках небольшой деревянный поднос с глиняным кувшином и чашкой. За ней, тяжело ступая, проследовал пожилой мужчина в длинном, темном сюртуке, с проседью в аккуратно подстриженной бороде и умными, внимательными глазами, в которых читалась бездна житейской мудрости. Лекарь Орвин. Я описала его как человека опытного, немного циничного, но непревзойденного в своем деле. Видеть его теперь не чернильными буквами на белой бумаге, а живым, дышащим человеком, было необычно.