Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 15 – Кира Стрельнева

Я била точно в цель, и я это видела. Илдис была женщиной, чье влияние держалось на имидже образцовой хозяйки и мудрой советницы мужа. Любое пятно на этой картинке, любое подозрение в некомпетентности било по самой основе ее власти. А князь, мой «отец», несмотря на всю свою холодность к дочери, был фанатично предан интересам рода. Угроза срыва сделки с Каэланом была для него неприемлема.

Илдис замерла. Ее взгляд, все еще ледяной, стал пристальным, изучающим. Она впервые смотрела на меня не как на досадную помеху, а как на потенциального противника.

— Кто ты? — внезапно спросила она, и в ее голосе прозвучало неподдельное изумление. — Что с тобой случилось? Где та плаксивая, жалкая мышь, которую я знала все эти годы?

Вопрос был опасен. Слишком прямой. Слишком проницательный.

— Она упала с лестницы, матушка, — ответила я, притворяясь, что снова чувствую слабость, и позволяя голосу дрогнуть, но лишь слегка. — И, видимо, падение встряхнуло не только тело. Оно встряхнуло и разум. Я просто наконец-то увидела правила игры, в которую мы все играем. И решила, что пора научиться играть по ним, а не быть просто пешкой.

Я позволила своему взгляду на мгновение опуститься, изображая покорность, которой не было и в помине. Это был расчетливый жест. Дать ей почувствовать, что она все еще сохраняет видимость контроля.

Илдис молчала еще несколько томительных секунд. Я чувствовала, как ее взгляд буравит меня, взвешивает, оценивает. Наконец, она отступила на шаг, и ее осанка вновь обрела привычную, небрежную величественность.

— Очень хорошо, — произнесла она, и ее голос вновь стал гладким и бесстрастным. — Похоже, тебе действительно стоит отдохнуть и… обдумать свое новое… понимание вещей. Но запомни, девочка, — она снова посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнул последний предупреждающий огонек, — в любой игре есть главное правило: не заходи слишком далеко. А то можно не только проиграть, но и сломаться. Окончательно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из комнаты так же бесшумно, как и появилась, оставив за собой шлейф духов и тяжелое, невысказанное напряжение.

Первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щель между тяжелыми бархатными шторами, упали на мои веки, заставив медленно открыть глаза. Прошлой ночью сон не шел ко мне, я провела ее, ворочаясь и обдумывая свой разговор с Илдис. Та маленькая победа далась дорогой ценой — нервным истощением и осознанием, что война только началась. Но это не было поражением. Это была разведка боем, и я доказала самой себе, что могу влиять на реальность.

Я села на кровати, откинув волны светлых, чуть золотистых волос. Встала с кровати, все еще ощущая слабость в ногах, и подошла к огромному, темному деревянному шкафу с массивными дверцами. Распахнув его створки, я тяжело вздохнула.

Передо мной предстало зрелище, способное, наверное, вызвать восторг у юной, романтичной особы, выросшей на сказках о прекрасных принцах и балах. Но у меня, Анны Волковой, писательницы, привыкшей к минимализму и практичности, оно вызвало лишь глухое раздражение, граничащее с отвращением.

Рюшечки. Бантики. Оборочки. Воланы. Невероятные сочетания пастельных тонов: бледно-розовый, лавандовый, мятный, персиковый. Платья, больше похожие на кондитерские изделия, усыпанные жемчужными бусинами и вышивкой в виде цветочков. Все это висело аккуратными рядами, словно парад наивных, девичьих грез. Воздушные мушки, шелковые ленты, кружевные перчатки… Гардероб Мелиссы был воплощением всего того, что я в жизни не стала бы носить. Он был слишком… девичьим. Слишком невинным и слащавым. В таких нарядах невозможно было выглядеть серьезно.