Книга Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага, страница 71 – Дарья Коваль

Некоторое время мы молчали.

Дрова тихо потрескивали. За мутным окном медленно светлело утро, а сторожка наполнялась запахом дерева, дыма и влажной одежды, развешанной возле огня.

Я покосилась на Дамиана.

Он лежал с закрытыми глазами. В золотистом свете огня кожа казалась ещё теплее, тени подчёркивали линии плеч и груди, а белая повязка вокруг корпуса выглядела слишком яркой на фоне всего остального.

Я заставила себя посмотреть на камин. Но взгляд сам собой сместился обратно снова на него.

Нет, на камин!

Определённо на камин…

Впервые за всю эту безумную ночь нам никуда больше не нужно было бежать, никого спасать, ничего искать и ни от кого отбиваться. А значит, у моей абсолютной памяти наконец появилось достаточно свободного времени, чтобы заняться самым важным. Например, напомнить мне во всех подробностях, как именно Дамиан Вальтер меня целовал.

И некоторое время я действительно смотрела только на огонь.

По крайней мере, очень старалась.

Вот только перед глазами слишком отчётливо и реалистично возникала чёрная вода, сквозь которую едва пробивался свет остаточного магического выброса. Я снова чувствовала холод, тяжесть мокрой одежды и болезненное жжение в лёгких, а затем — ладонь Дамиана на затылке, его пальцы в моих волосах и губы, прижавшиеся к моим.

Первый раз был совершенно понятен.

Я же задыхалась!

И он дал мне воздух.

Это вообще не считалось поцелуем. С целительской точки зрения произошедшее можно было квалифицировать как экстренную помощь пострадавшей в условиях невозможности немедленно подняться на поверхность. Правда, я не помнила ни одного справочника, где пострадавшую при этом требовалось так крепко держать за талию, но в экстремальной ситуации допускались определённые отступления от стандартной процедуры.

Ведь так?..

Я ухватилась за эту мысль с благодарностью.

А моя предательская память тут же перешла ко второму поцелую.

И воздуха мне тогда уже хватало. Вот совершенно точно хватало. Я помнила это с той же безжалостной достоверностью, с какой помнила пять страниц «Сравнительной морфологии древнеэльтарских рун», прочитанных на первом курсе и дату основания северного крыла Академии. Дамиан дал мне вдохнуть, я перестала задыхаться, паника отступила, сознание прояснилось.

Но после этого его губы снова коснулись моих.

Можно было предположить, что он просто решил убедиться, что мне действительно хватит воздуха. Хотя собственная абсолютная память тут же напомнила, как его пальцы скользнули глубже в мои волосы.

Это ничего не доказывало!

Как и то, каким образом его ладонь крепче притянула меня за талию, как его губы задержались на моих уже после того, как я вдохнула.

Возможно, он неправильно оценил необходимое количество воздуха?

Зато я сама подалась навстречу…

Для последнего, к слову, объяснения не находилось даже в самых сомнительных медицинских справочниках. А я, вынырнув из собственных злосчастных размышлений, сердито подбросила край шкуры на колени.

— Если продолжишь так хмуриться, огонь может решить, что провинился, — послышалось рядом от Дамиана.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Оказалось, он больше не лежал с закрытыми глазами. Голова была откинута на край лежанки, одеяло сползло до живота, а синие глаза лениво следили за мной. Выглядел он всё ещё слишком бледным, но уже значительно лучше, чем у крыльца.