Книга Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага, страница 61 – Дарья Коваль

— Терпи. Я же тебя терплю, — скатилась опять на ворчание.

Его ответный тихий смех я почувствовала буквально, потому что в этот момент снова протягивала повязку за его спиной. Мне пришлось приблизиться ещё сильнее, и на несколько секунд мои руки фактически сомкнулись вокруг его тела. Дамиан больше не шутил. Я тоже почему-то перестала дышать, а когда подняла голову, обнаружила, что он смотрит на меня.

Слишком близко. И на губы.

У меня внутри всё сжалось.

Абсолютная память мгновенно воспроизвела ощущение его рта на моём, причём с такой точностью, что губы действительно начало покалывать.

Я резко затянула повязку. Дамиан коротко втянул воздух.

— Больно? — догадалась.

— Теперь уже да, — кивнул он.

— Извини, — покаялась, хоть и не чистосердечно.

И вот уж чего не ожидала, так это того, что в ответ он заявит:

— Зато перестала краснеть.

Я моментально вскинула голову и прищурилась:

— Я не краснела. А вот у тебя в самом деле существенная кровопотеря. Возможно, начались зрительные нарушения, — съехидничала.

— Тогда странно, что твои губы я всё ещё вижу очень хорошо.

На этот раз я затянула узел значительно сильнее, чем требовалось!

И много чего ещё сообщила бы тёмному магу в добавок, но чуть правее от моей руки в лунном свете блеснул серебристый цветок, и всё моё внимание моментально перетянуло в том направлении.

— Не может быть, — ахнула.

Дамиан тоже посмотрел на топянку. Вот уж где действительно удивительно, но даже после вспышки нестабильного магического фона, взрыва, Тьмы и остаточной ударной волны цветок каким-то образом выжил. Стебель помялся, лепестки прилипли друг к другу, но самое главное — длинное светлое корневище осталось целым.

— Леонард будет счастлив, — заметил Дамиан.

Я тоже так подумала, пока тянулась к сфере, которая лежала в сумке. Я достала её, осторожно поместила внутрь растение вместе с корневищем и закрыла. По поверхности пробежало слабое свечение встроенных рун — не активное заклинание, а остаточный заряд самого артефакта, поэтому окружающий фон никак не отреагировал.

— Всё, — выдохнула я. — Если после этого Фаррен скажет, что корень недостаточно свежий, я…

Я замерла. Потому что услышала:

— Эмилия…

Голос звучал совсем рядом, тихо, низко и знакомо. От него по коже мгновенно побежали мурашки, потому что именно так меня не столь давно недавно разбудили после двух часов сна в чужих объятиях.

Только Дамиан сидел передо мной. И держал рот закрытым.

Несколько секунд мы так и смотрели в лёгком недоумении друг на друга, а затем из тумана со стороны озера снова донеслось:

— Эмилия…

Люми в моих волосах шевельнулась. Её крылья раскрылись, коснувшись виска, и почти сразу задрожали мелкой тревожной дрожью.

— Это не ты, — тихо сказала я и медленно поднялась.

— Я знаю, — подтвердил четверокурсник.

А из тумана донёсся ещё один звук.

— Дамиан…

На этот раз моим собственным голосом!

Услышать себя со стороны оказалось значительно неприятнее, чем можно было предположить. Голос был мой. Не похожий — именно мой. Та же высота, те же интонации, даже едва заметная хрипотца после ледяной воды.

Люми забилась сильнее.

— Мороки, — тоже поднялся, оказавшись между мной и озером, Дамиан.

Болотные мороки относились к хищным существам, населяющим территории с нестабильным фоном. Они не создавали полноценных иллюзий и не могли принимать человеческий облик, зато обладали редкой способностью воспроизводить услышанные голоса. В старых описаниях Веймарских топей встречались истории о путниках, которые слышали зов потерявшегося спутника, ребёнка или знакомого и уходили за ним в туман.