Книга Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки, страница 20 – Дарина Ромм

— Не буду, если станете вести себя прилично, – пообещала Лида и быстрым движением смахнула монеты себе в руку, опередив потянувшегося к ним Маргузина.

Гоблины ушли так же шумно, как и пришли, оставив за собой слегка разорённый обеденный зал и оторопь на лицах присутствующих.

Лида пересчитала монеты. Их оказалось тридцать, на девять больше, чем должно быть исходя из количества гостей. Длинно выдохнула и широко улыбнулась – у неё получилось!

Решительно объявила:

— А теперь быстренько всё здесь прибираем и сами садимся ужинать – мы заслужили отдых и вкусную еду!

Подхватила стопку грязных тарелок и понесла на кухню. Едва она скрылась за дверью, как Маргузин ликующе заверещал:

— Я говорил, говорил, зелёный, что добрую попаданку нам добуду! Жениться, жениться на такой надо! Но если ты не хочешь, я сам тогда – я парень хоть куда, сам знаешь!

Прошла неделя с того дня, как Лида очутилась в трактире «Очумелое хозяйство». Семь дней с того вечера, когда гоблины оценили её сырный пирог и оставили на девять монет больше, чем должны были.

Сейчас Лида устроилась в бывшем кабинете бабушки Латуфы, а теперь временно её кабинете. Сидела за массивным письменным столом с двумя тумбами и смотрела на книгу учёта с таким выражением, будто та её лично оскорбила. Не бабушка Латуфа, конечно, а учётная книга.

Цифры в ней кричали и вопили – "всё плохо!". Да Лида и сама это знала, без всяких цифр...

Гоблины ужинали у них в трактире ещё дважды. Второй раз их пришло двадцать три, в третий – целых двадцать семь. Мебель они больше не ломали, не хулиганили и грязь не таскали. Всего лишь с аппетитом ели, довольно чавкая и громко рыгая.

Доев, они тщательно облизывали тарелки, так что русалкам и мыть–то их почти не надо было. После ужина гоблины расплачивались, но сверху монет уже не давали – очевидно, посчитали, что раз безобразничать им больше не дают, то и чаевые оставлять не за что.

Но Лиду это не расстраивало, платили парни всё равно щедро. Переживала она из-за другого – больше клиентов почти не было. А её план по восстановлению трактира не работал от слова «абсолютно»!

Гоблины – это хорошо, конечно. Но они не были проезжими купцами или путешественниками, не снимали комнаты, не заказывали пива бочками. Они приходили раз в три дня, ели и уходили. Остальные дни в «Очумелом хозяйстве» царила глухая, до боли, тишина.

За неделю заглянуло трое путников: один переночевал, двое перекусили грибным супом и укатили дальше. И всё!

Лида вздохнула и перевела взгляд за окно. Со своего места ей хорошо было видно входную дверь. Четыре дня назад Гамлет собственноручно покрыл её тремя слоями яркой жёлтой краски, и теперь она выделалась на темном фасаде, точно ломоть сливочного масла на поджаренном ржаном хлебушке.

По обе стороны от входа пышно зеленели кустики вечнозелёных «драконьих ушек». Местные прозвали их так за округлые, чуть волнистые листья. С помощью Маргузина Лида выкопала их в дальнем углу сада, где они росли бесформенным диким клубком. Обрезала разлапистые побеги и пересадила к крыльцу. Здесь «драконьи ушки» смотрелись на удивление нарядно, скрывая убогий вид старого крыльца.

Вывеска тоже сверкала свежей краской: по белому фону шла синяя надпись «Очумелое хозяйство». Ниже Лида нарисовала белку, держащую в лапках большую кружку.  Оконные рамы тоже выкрасили желтым, в тон двери, так что внешний вид у трактира стал почти милым.