Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 89 – Марина Эльденберт

Но сейчас у него возникло ощущение, что друг чего-то не договаривает. Вопрос только в том, что именно. Единственное серьезное взаимонедопонимание у них вышло из-за Нияры, когда Грацлав рекомендовал ему отпустить сестру к Ольге, чтобы она могла наблюдать ее в Роване или, что еще лучше, помогла ей пойти в другой мир, где ей смогут помочь.

Разумеется, Риаран ответил суровым и категоричным отказом, и они основательно поругались в тот вечер. Настолько сильно — впервые за все годы их дружбы. Впрочем, Грацлав осознал, что был неправ и не стал настаивать.

— Чем ты недоволен теперь? — поинтересовался друг, когда они сидели у него в кабинете.

Вспышки зрения больше не проявлялись, как и влечение к Эстель.

— Тем, как работает моя искра, — мрачно признался он.

Д’Амир приподнял бровь.

— То есть как?

— Я должен хотеть Эстель, но я ее не хочу. Я не говорю о чувствах, — мрачно продолжил он. — Именно о желании. Искра должна работать и на влечение тоже. Но она для меня просто как красивая кукла.

Как и все остальные женщины.

Но если со всеми остальными женщинами в принципе было понятно — в первые месяцы после полного раскрытия искры в женщине страсть нацелена в основном на нее, потому что ни одна близость не может подарить такого наслаждения, как близость со своей Искрой, то Эстель была выбивающимся из этой логики элементом.

Единственная женщина, которая до сих пор заставляла его кровь бурлить — проклятая иномирянка! И вот тут ломалась вообще всякая логика, потому что Риаран не должен был ее хотеть из-за Искры! И потому что он ее не хотел! Сознательно…

Но дракон как будто сошел с ума!

Вплоть до того, что рвался в Рован — ему доложили, что Антония, то есть Анна,пересекла границу с каким-то сопровождающим ее парнем, который ехал на лечение к Дэмиану Ландару. Сама мысль о том, что у нее может что-то с этим парнем быть, вызывало в Риаране нездоровое желание обернуться, догнать, откусить ему голову, а потом долго делать иномирянку своей на всех подходящих для этого поверхностях.

Как же это безумно бесит! Если не сказать больше.

— Любопытно, — Д’Амир приподнял бровь.

— Более чем. Но совершенно невесело.

— Что насчет Антонии?

— При чем тут Антония? — хмуро спросил Риаран.

— Ты ее тоже не хотел?

— Антония никогда не была моей Искрой.

Но там хотя бы все было понятно, искра в ней не приживалась, то вспыхивала, то гасла, поэтому и влечение к ней было как к любой другой. Чисто физиологическая потребность, чисто мужское удовольствие.

Но не с Анной.

— У меня такое ощущение, что ты о чем-то умалчиваешь, — произнес друг.

Риаран вскинул бровь.

— Это всего лишь мое предположение, — развел руками старший зодчий. — Но я не смогу помочь, если не буду видеть картины в целом.

Риаран нахмурился еще сильнее. С того самого дня, как он узнал, что Антония погибла — да, конюхи рассказали, что порвалась подпруга, и его потенциальная Искра вылетела из седла — его не оставляло ощущение, что он что-то упускает. Что-то гораздо более серьезное, чем все эти брачные игры дракона с иномирянкой.

С одной стороны, Антония не представляла ни для кого угрозы, потому что не была искрой, с другой стороны…

— Антонию могли убить? — в упор спросил он. — И закинуть в ее тело иномирянку. Намеренно.

На этот раз Грацлав вскинул обе брови, что выражало крайнюю степень его изумления.