Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 38 – Марина Эльденберт

— В ней совершенно точно не осталось искры, — княгиня ощутимо расслабилась в кресле. — Насколько вы помните…

— Мне надо в этом убедиться.

Она махнула рукой.

— Ну, как скажете. Хотя весьма вероятно, что она будет ныть и жаловаться на то, что Оромонд отнесся к ней недостойно, как делает всегда.

— Оромонд всегда относился к Антонии недостойно? — Риаран усмехнулся.

Мать сдвинула брови:

— Я о том, что она всегда жалуется! Эта девчонка, вместо благодарности за то, откуда мы ее вытащили, только и делала, что ныла, ныла и ныла. Туар Оромонд — достойнейший, он никогда не позволит себе ничего лишнего или грубого в отношении знатной йяры. Хотя какая она знатная… так, оборванка, бесприданница.

— То есть в отношении незнатной, он может позволить? — хмыкнул князь.

— С вами совершенно невозможно разговаривать сегодня! — возмутилась княгиня, поднимаясь. — Я шла, чтобы поддержать своего сына, а наткнулась на издевки и насмешки!

— Премного ценю вашу поддержку, — в тон ей ответил Риаран, поглаживая зевнувшего Эрла. — Но предоставьте мне самому разбираться с этим, а если хотите кого-то поддержать, лучше загляните к Эстель. У нее помимо камеристки здесь никого нет, фрейлин ей пока не отобрали, насколько мне известно.

Сверкнув глазами, мать развернулась и вышла за дверь. Демонстративно закрыв ее гораздо тише, чем она закрывалась. К матушкиным манипуляциям Риаран привык с детства, а, учитывая тот факт, что детство после смерти отца закончилось быстро, у него было очень много времени, чтобы научиться им противостоять и не вешать на себя все то, что на него пытались повесить всеми правдами и неправдами. Окажись на его месте кто-то более слабый и ведомый, мать бы прогнула его на раз и слепила из наследника Эйрузии то, что считала нужным. Еще и правила бы за него, а точнее, через него. Но к счастью, отец забрал Риарана от нее, едва тот родился, и воспитал так, что навязать ему свое мнение или чувство вины было нереально.

Постучав пальцами по столу, князь поднялся.

Пожалуй, пора навестить бывшую невесту и убедиться в том, что в ней не осталось его силы. Его частицы. И что она не является той самой помехой, которая не позволяет Эстель принять искру, чтобы он, наконец, мог объявить о помолвке.

В этом году Эйрузия должна обрести Искру. А в следующем году у него уже должен родиться первенец. Только так, и никак иначе.

Риаран приказал начальнику стражи организовать для него сопровождение, а сам поднялся на плато. Отсюда было удобнее всего взлетать, а еще здесь было невероятно красиво. Осенняя столица расцвела всеми красками, от огненной охры и золота до безбрежной синевы небес. Мосты и башни, бурлящая река, словно живая сталь на контрасте с уже покрывающимся снегом горами. На поверхности краски расплывались, становились менее четкими, менее яркими, а сама картинка — словно размазанной перед глазами нерадивым художником.

Зато слух и обоняние обострялись настолько, что Риаран вполне мог определить, кто и где к нему движется, а звуки осени дорисовывали пейзаж таким, каким он помнил его по картинам и по воспроизводящим артефактам.

Когда у него появится Искра, он сможет видеть все это ее глазами. Сам он мог видеть столицу в темноте (как только на Эйрузию ложились сумерки, зрение улучшалось), и она, бесспорно, была красива, но Риаран хотел увидеть ее днем. Именно увидеть, а не услышать или почувствовать.