Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 163 – Марина Эльденберт

Я выгнула бровь:

— А ты пообещай прислушиваться к моему мнению и чутью.

— Обещаю, — ответил он, не раздумывая.

— Тогда я тоже обещаю рассказывать, если еще раз соберусь притащить тебе свидетеля преступления.

По лицу Риарана было видно, что он на самом деле думает про мое расследование, но князь сдержался и не объявил, что теперь посадит меня под замок.

Если честно, знай я, что случится, сама, наверное, сидела бы во дворце. А может и нет.

— О каком именно преступлении ты говоришь, Аня?

* * *

​​Я тяжело вздохнула. Мне было сложно поднимать эту тему.

Сложно, но нужно.

Потому что я любила Риарана как никого и никогда, и я желала ему счастья. А вот чего желала ему Валенсия, было непонятно. Любила ли эта женщина кого-то, кроме себя?

— Твоя мать хотела избавиться от Антонии, — призналась я, глядя князю в глаза. — Из-за какой-то тайны, которая стала известна твоей невесте. Сначала Валенсия что-то делала с ее искрой, а затем приказала конюху подрезать подпругу. Когда же у нее ничего не получилось, она убедила тебя отправить уже меня сюда, в Герменерр, в лапы Гемрора. Она не хотела, чтобы Антония выжила, но хотела, чтобы ее смерть выглядела естественным образом.

Я замолчала и выжидающе посмотрела на Риарана. Не знаю, чего я ждала, наверное, отрицания. В прошлый наш разговор я лишь намекнула о том, что Валенсия может быть с ним не до конца честной, и из-за этого мы серьезно поссорились. Сейчас же, я говорила, что его мать замешана в заговоре, но Риаран не спешил со мной спорить. Вместо этого он мрачно кивнул:

— Продолжай.

— Туар Оромонд выполнял ее приказы и сотрудничал с Гемрором. Вместе они превратили Герменерр в криминальный город и заключали договора с воюющими между собой в Диких землях народами. Поставляли им оружие. Если бы не Данстон Давейн, я бы об этом даже не узнала.

Вспомнив о Данстоне, я подумала, что надо вернуться в столицу как можно скорее. Потому что там как раз остались Оромонд и Валенсия, и неизвестно, какие планы придут в их головы в следующий раз.

Риаран все еще молчал, и я не выдержала:

— Ты даже со мной не поспоришь? Я только что назвала твою мать преступницей.

— У меня уже было время свыкнуться с этой мыслью, — признался князь и сжал зубы так, что на его лице заиграли желваки.

Можно было предположить, что теперь он решил соглашаться со всем, что я говорю, но в это верилось с трудом. Поэтому я прищурилась и потребовала:

— Теперь рассказывай, что я пропустила, пока разбиралась с Геморроем!

Риаран вскинул бровь, а я пояснила:

— Ты на меня не злишься. И не говоришь, что я несправедливо обвинила твою маму. Это, знаешь ли, странно!

— Не странно, потому что я знаю, какую тайну все это время скрывала моя мать. Я нашел своего брата. Того, о котором говорили ты и целитель Ротген.

Чем больше рассказывал Риаран, тем сильнее у меня лезли на лоб глаза. Потому что мысль о заточенном в недрах земли драконе не укладывалась в голове. Я за время своей службы всякого повидала, но Валенсия переплюнула большинство преступников, с которыми я имела дело.

Держать своего ребенка в подземелье десятилетиями? Это бесчеловечно!

Но это много объясняло, например, искру в Эстель. У драконов-близнецов была схожая магия и уровень силы.

— Нам нужно вернуться во дворец как можно скорее, — сказал Риаран. А я уже не удивилась тому, что у нас с ним сходятся мысли. — Мне нужно освободить брата и разобраться с Оромондом.