Книга Как не влюбиться в ведьму, страница 40 – Джо К. Тейт

Хейзел – первая на моей памяти, кто считает всех магов равными и полезными. Странная, милая… Ох, Мина же вопрос задала!

— Не надо. Я буду в порядке.

— Ясно. Спи давай, герой-любовник. Сделаю тебе пару бутербродов и свежий чай, принесу сюда, чтобы ты ногу не напрягал лишний раз. Лежи отдыхай, навещу тебя завтра в обед. И не вздумай работать в таком состоянии!

— Спасибо.

Хочется сказать ей больше, убедиться, что она правда не расстроена. Именно Мина настаивала на отношениях без обязательств, однако я все равно чувствую себя немного подлецом, заканчивая их вот так. Но сил говорить совсем не осталось, от лекарства ужасно клонит в сон. Я даже не слышу, когда она возвращается с едой.

И двух дней не прошло, как ведьма снова появилась на пороге. На плече сумка, в глазах сумасшедший блеск, растрепанные волосы явно наспех завязаны в высокий хвост.

— Хейзел, на часах всего девять утра. Пожалуйста, скажи, что не успела уже влезть в новую неприятность!

— Ты один?

Она приподнимается на носочки, пытаясь заглянуть мне через плечо. Я ежусь. Осенний воздух с улицы холодит грудь и босые ступни. В такую рань ко мне никто не приходит, поэтому я решил, что случилось что-то серьезное, и не стал тратить время на поиски одежды.

— Ты из ведьм решила в полицию нравственности перейти?

— Вовсе нет. – На ее губах неизменная улыбка: кажется, Хейзел совсем не умеет хмуриться. – Я собираюсь лечить тебя. Так что, надеюсь, у тебя нет планов на ближайшие… м-м-м… часов пять, думаю, нам хватит.

— Пять часов?!

— Примерно.

Она нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Откуда у нее столько энергии? Хейзел почти такая же бледная, какой была в склепе, а круги под глазами, хоть и стали меньше, все еще заметны. Полупрозрачная розовая блузка не скрывает острых выпирающих ключиц и тонких рук. Ее хочется накормить и уложить в кровать.

Не в том смысле! А чтобы отдохнула.

— Сначала завтрак, – говорю я и отворачиваюсь.

Надеюсь, в моих глазах не отразилась фантазия, как я на руках отношу ее в кровать…

Откуда только мысли такие взялись? Должно быть, змеиный яд еще не до конца вышел из организма.

Двигаться сложно даже с тростью. Колено после падения на кладбище распухло и простреливает болью при каждом шаге. Хейзел, не спрашивая, берет меня под руку, давая опереться на себя.

— Я могу передвигаться самостоятельно.

— Можешь, конечно, мне просто полапать тебя хочется.

— Кто я такой, чтобы отказывать женщине в ее потребностях.

Всю дорогу до кухни она насвистывает какую-то мелодию. Едва переступив порог, мы принимаемся спорить о том, кто будет готовить завтрак.

— Хейзел, это моя кухня, сядь и жди.

— Но…

— Я не инвалид и прекрасно справлялся двадцать шесть лет без твоей помощи.

— Ты сказал, что получил травму подростком, так что точно не двадцать шесть.

Хейзел вешает сумку на спинку стула, но сама садиться не торопится. Оглядывает кухню, оценивает вид из окна, трогает фиалки в горшке на подоконнике.

Мне хочется, чтобы ей понравилось то, что она видит. И теплые полы из выбеленного дуба, и кованые ручки на шкафчиках, которые мы с дедушкой украсили вязью, и длинный стол, за которым когда-то бабуля учила меня печь пироги…

Здесь, на кухне, кроме членов семьи бывали только Клара и Мина, а теперь вот и Хейзел.