Книга Танцовщица для небесного бога, страница 10 – Ната Лакомка

Вот и сейчас он стоял перед тремя красавицами, молитвенно сложив руки, одетый лишь в красную ткань, обернутую вокруг бедер. Тело у него уже было развито по-мужски, но пухлые щеки указывали на юный возраст.

— Что молчишь? — продолжала Анджали. — Язык проглотил? Или он стал таким же медным, как и твои уши? Как тебя зовут?

Этот вопрос она задавала тысячи раз, и хотя имя влюбленного в нее гандхарва прекрасно помнила, ей доставляло удовольствие снова и снова притворяться, что поклонник значит для нее столь мало, что она не в состоянии запомнить, как его зовут.

— Коилхарна, — услужливо подсказал юноша, обретая дар речи.

— Коилхарна, — повторила Анджали с издевкой. — Кукушка. Вот так имя для искусного музыканта.

— Не такой он и искусный, — подхватила Хема. — Был бы искусный, назвали бы Соловьем.

И они с Анджали засмеялись весело и тонко, словно зазвенели серебряные колокольчики.

— Скажи ему, пусть уходит, — прошептала Ревати, смущенная до слез. — Не приведи боги, увидит наставница…

— Ты права, — согласилась Анджали. — Эй! Кукушкин сын! Посмотрел — и будет с тебя. Иди и не оглядывайся.

Гандхарв послушно повернулся и побрел в сторону дворца повелителя гандхарвов Читрасены, когда Анджали вдруг окликнула его:

— Нет, постой! Как тебя там…

Юноша стремительно оглянулся, и глаза его заблестели столь ярко, что Анджали и Хема снова расхохотались.

— Если хочешь, можешь послужить мне, — сказала Анджали почти ласково.

— Сделаю все, что скажешь, — прошептал он.

— Нарви синих лотосов вон там, — девушка указала пальцем в сторону заводи, где далеко от берега плавали на поверхности воды огромные голубоватые цветы.

— Хорошо! — гандхарв, радостный, что может угодить, пошел вдоль берега. Остановившись напротив цветов, он взялся за гибкую ветку и потянулся, чтобы сорвать лотосы. С первыми тремя ему удалось справиться, а четвертый никак не желал расставаться со стеблем. Коилхарна потянул посильнее, ладонь его скользнула по ветке, и он рухнул в озеро, подняв кучу брызг.

Когда он вынырнул, фыркая и отплевываясь, Анджали и Хема хохотали, словно безумные. Хема повалилась на спину и трясла ногами, показывая, насколько ей смешно. Одна Ревати не смеялась и смотрела с неодобрением.

Неудачливый сборщик лотосов выбрался на берег. С одежды текла вода, один туфель он потерял и выглядел жалко.

— Даже цветов нарвать не можешь, — вздохнула Анджали. — Кому нужен такой неумеха? Иди, не хочу тебя видеть. Апсары должны смотреть только на красивое, а ты сейчас противен моим глазам.

Коилхарна поплелся к городу, не смея ослушаться, Ревати вздохнула с облегчением:

— Он меня пугает, — сказала она тихо, чтобы слышали лишь подруги. — Когда он смотрит на Анджали, у него взгляд становится, как у помешанного.

— Эй, постой! — вдруг снова окликнула Анджали Коилхарну, а когда тот остановился и приблизился, сказала строго, усиленно сводя брови к переносью: — Ты напугал мою подругу. За это заслуживаешь наказания. Я запрещаю тебе приближаться ко мне десять дней, — она выставила руки, растопырив пальцы, чтобы гандхарв лучше понял и прочувствовал всю её суровость. — И если увижу тебя рядом, то никогда больше не скажу тебе ни единого слова.

Несчастный поклонник сложил руки ладонями, моля о снисхождении, но вызвал этим лишь новый смех.