Онлайн книга «Королевская кровь-14. Часть 1»
|
— Нас спасало то, — продолжал говорить Луциус, — что Блакория из-за географических особенностей — преимущественно индустриальная страна, страна-добытчик ресурсов, а Инляндия — аграрная. Но были и отрасли, где мы конкурировали — например, экспорт корнеплодов, рыбы и морепродуктов, древесины… Пока речь шла о традиционных ресурсах, конкуренция воспринималась нормально, кто-то выигрывал, кто-то уступал, и соблюдался баланс. Хотя напряженность из-за дисбаланса младший-старший все равно росла. Но вот в один момент обе наши страны обратили взор на Форштадт. И уступить никто не захотел. Мы — потому что старшие. Они — потому что им надоело быть младшими. Он вновь помолчал, глотая дым. За окном снег падал мягко, ласково. — Первые переговоры о статусе Форштадта прошли около сотни лет назад, — проговорил Луциус. — Блакория настаивала, что он должен отойти к ней, так как она индустриальная страна, а Форштадт — это скалы и шахты. Инляндия настаивала, что он должен отойти к ней, потому что у Блакории и так достаточно ресурсов. Поделить пополам не получалось никак, потому что железо и опалы там расположены вкраплениями, разведанными только частично, и каждый боялся, что отдаст землю, где опалов будет в десятки раз больше, чем останется у них. Максимум, на который они договорились — совместные разработки. «Не помню, участвовал ли в переговорах Форштадт», — подумалось Люку. — Форштадт, как ты понимаешь, — Луциус усмехнулся, словно из прошлого услышав его мысли, хотя они были навеяны самой логикой рассказа, — никто не спрашивал. Хотя пропаганда, конечно, велась обеими странами, и довела до того, что половина форштадцев хотела в Инляндию, половина — в Блакорию. То, что никто не даст им остаться независимыми, все понимали. Но зря их не принимали во внимание. Потому что тогдашний князь Форштадтский, прадед нашей Дианы, понимая, что его съедят, затеял свою игру. И начал играть на две стороны. Я его понимаю: он интригами своими максимально выторговал время независимости своему княжеству. Я им даже где-то восхищаюсь, — Луциус вытянул из пачки новую сигарету, — умнейший был человек. К сожалению. Он встречался то с одним королем, то с другим, каждому говорил, что хотел бы войти в состав его страны, но повторить публично это не рискнет, потому что боится за свою жизнь. Он продавал Инляндии одну шахту и тут же, соседнюю, продавал Блакории. Он выдал свою старшую дочь за младшего блакорийского принца, а младшую — за инляндского наследника, моего деда. И так как кровь князей Форштадтских сильно разбавлена простой кровью, этот брак, ослабляющий кровь Инландеров, случился только потому, что негласно предполагал переход Форштадта под руку Инляндии. Постепенно земля Форштадта становилась похожа на лоскутное одеяло, где смешивалось инляндское и блакорийское присутствие, и при этом больше половины добычи оставалось княжеству, и долю за пользование шахтами оно получало значительную. Обе страны отправили туда свои войска, как ты понимаешь, для охраны шахт. И так это тянулось, пока сорок пять лет назад старый князь, доживший до ста десяти лет в весьма бодром состоянии ума, не умер. Новым князем стал его сын. Поглупее, пожиже. Мой дед решил, что это хорошее время решить территориальный вопрос, который попил уже очень много крови дипломатам и заявил право на Форштадт на том основании, что он король, женат на младшей княжне Форштадтской, и логично, если княжество войдет в Инляндию в королевские земли. Так-то он был прав, — задумчиво проговорил Луциус, — а если бы женился на старшей дочери бывшего князя, то тут и оспаривать было бы нечего, несмотря на имеющегося наследника Форштадта. Но отошедший в мир иной старый князь нарочно путал карты, и Блакори заявили, что пусть на старшей дочери женат не наследник, а их второй принц, но зато на старшей, а значит права на земли у них больше. А Инляндия в ответ вспомнила, что трон Блакори — временный, до возвращения наследника Гёттенхольд. И потому зачем отдавать Форштадт стране, которая потом будет принадлежать Жрецу, а не Белому. Нет-нет, Блакория должна уступить. |