Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 141 – Ирина Котова

— Так вы поженились, мама? — спросил Люк тихо.

Она погладила браслеты.

— В день его смерти, Люк.

— Он оставил мне послание, — проговорил он. — Рассказал, что смог снять блок. И рассказал, как все было у вас… в молодости. Мне надо потренироваться и смогу снять запрет и тебе, мама.

Она улыбнулась и покачала головой. И с абсолютно прозрачным взглядом, ни дрогнув, ответила:

— Не понимаю, о каком запрете ты говоришь, Люк.

— Ох, мама, — прошептал он растерянно и обнял ее крепко-крепко. — Мне так жаль. Как же мне жаль.

Леди Лотта моргнула и по щеке ее покатилась слеза. И Люку стало совсем нехорошо.

— Он оставил тебе кольцо с проекцией, — проговорил он. Достал кольцо, положил перед мамой на столик. — И, мам. Носи браслет. Ты теперь не должна прятаться. Ты вдовствующая королева. Мать короля. И никакое грязное слово тебя не коснется.

Она туманно смотрела на кольцо, гладила его, стараясь не касаться камня, и отражение ее вдруг расплылось, и Люк увидел ее в зеркале такой, какой видел в воспоминаниях Луциуса — совсем молодой, любящей, яркой.

— Я пойду, — сказал он и отступил. Мама не ответила, и он аккуратно прикрыл двери в ее спальню.

Леди Шарлотта развернулась от зеркала и надела себе на палец кольцо. И коснулась пальцем синего камня.

Напротив нее во весь рост встал полупрозрачный Луциус — как всегда курит у окна, губы чуть поджаты. Как она полюбила последние месяцы проводить по ним пальцами, чтобы они смягчились, как она любила, когда он улыбался ей — тогда он снова напоминал ей того юного Лици, с которым было так хорошо смеяться вместе.

— Лотти, — заговорил он и посмотрел на нее. — Что бы ни случилось, знай, что я люблю тебя и всегда любил. Даже когда я не помнил о нашей любви, я любил тебя. — Он тяжело вздохнул. — Если ты видишь эту запись, то значит, я мертв. Прости, что я не сказал тебе, что чувствую смерть впереди. Я и так принес тебе много горя, милая. Я не хотел, чтобы наши последние дни омрачались тенью смерти. Ты и так редко улыбаешься… знаешь, как я люблю твою улыбку, моя ведьма Лотти?

Он улыбнулся со щемящей, беззащитной нежностью. И леди Лотта улыбнулась ему в ответ — такому, каким он был под своей королевской оболочкой. Страстному, нетерпеливому, не терпящему возражений, тому, кому нельзя было сопротивляться — как урагану, тому, кто за один поцелуй когда-то давно украл ее сердце и сделал ее своей навсегда.

Отец через пару недель после ее свадьбы с Кембритчем рассказал ей, что король стер Лици память. И что он готов сделать то же самое для Лотты. Она отказалась. Она хотела помнить все о нем. О них.

Плакала она потом только один раз — когда после выдуманной даты рождения Люка Луциус прислал подарки и поздравления кузине и двоюродному племяннику. Он забыл не только их любовь, но и их дружбу в последние пару лет, и пусть и недоумевал, почему она не посещает приемы во дворце и узкие семейные мероприятия, а решила стать затворницей и заняться ребенком, но решение ее уважал и общество свое не навязывал. Да ему и не давали это сделать — он уже женился на Лене, отец загрузил его делами, он работал на благо государства, он учился и менял женщин… Слухи об этом доходили даже в Вейн, и Лотта, испытывая большую вину перед Леной, жалела ее больше, чем себя.