Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 132 – Ирина Котова

И я, Люк, — Луциус Инландер посмотрел на Люка, — согласился на это. Посчитал, что лучше так, чем подвергнуть тебя риску быть убитым. И… я не нашел в себе сил сказать ей об этом лично. Это сделал мой отец. Это одна из немногих вещей, — он отпил из бокала, — за которые мне стыдно, Люк.

Тебе прямо в утробе матери приживили слепок ауры Джона Кембритча, — продолжал Луциус. — И я не знаю, что мы бы делали, если бы это не помогло… возможно, Лотте пришлось бы уехать на острова или на другой конец материка. Но твой инландеровский свет в течение нескольких дней погас, и твоя аура стала развиваться так, будто ты настоящий сын Джона Кембритча. Потом… много лет спустя я узнал, что после того, как ты родился, Чернышу пришлось делать второе закрепление ауры Кембритча на тебе. Потому что опять начала пробиваться твоя суть… но второй раз оказался удачным и окончательным.

Мой отец поставил на всех участников второй сильнейший ментальный запрет. Никто не мог озвучивать то, что твой отец — я, и что с тобой сделали. Даже при мысли о том, чтобы сказать это, начинало ломить голову, немел язык, а произнесение вслух повлекло бы смерть. Как видишь, — он тяжело усмехнулся, — даже я смог рассказать об этом только сейчас. И то… я говорю это не тебе. Я говорю в пустоту, говорю двум хранительницам, которые никогда не отдадут секреты семьи кому-то, кто не имеет на это права. Не знаю, смог бы я даже сейчас сказать тебе все лично, Люк.

Знаешь, — он вновь закурил, — Лотта потом, совсем недавно, рассказала мне, каково ей было после расставания со мной. Тяжело, Люк. Но она, выйдя за Кембритча, ни разу не искала со мной встречи. Она ложилась с ним в постель и была тебе лучшей матерью, а ему — верной женой. Да, твой дед оговорил перед заключением брака, что она, ты и ее будущие дети будут жить в графстве Мелисент, а твой отец, делая карьеру в Рудлоге, будет навещать вас не чаще раза в неделю. Но ей все равно было нелегко… и во всем виноват я, Люк. Твоя мать — святая, я не стою и мизинца ее. Не знаю, за что она меня любит, — он покачал головой. — Почему она может все еще любить.

Я подыхал без нее. Мне казалось, что у меня вырвали сердце, и я умирал каждую секунду своей жизни. И отец, беспокоясь о моем душевном здоровье, насильно сделал то, что обещал. Он заставил меня все забыть, Люк. И уже через две недели после событий я танцевал на балу с Магдаленой Блакори, приветствовал ее отца и был уверен, что провел последние месяцы на борту военного судна, а малышка Лотти счастливо, хоть и слегка внезапно вышла замуж, сделалась затворницей и навещать ее, чтобы не смущать, не надо.

Рудольф Блакори умер через два года после всех событий и через полтора года после моей свадьбы, Люк. Конечно, ее ускорили… Всего два года… — голос его дрогнул, и бывший король с усилием потер глаза большим и указательным пальцем, — и я мог бы прожить жизнь с твоей матерью. Но уже ничего нельзя было сделать, Лена была уже на позднем сроке беременна Леннардом… если бы я знал тогда… Не знаю, поднялась бы у Рудольфа рука убить тебя, если бы у тебя оставалась аура Инландеров. Не знаю, Люк. Может быть, и нужно было ему сказать? Может быть, это бы все же пробудило в его сердце милосердие?

Я женился на Лене. Я был хорошим наследником и сыном. Я относился к ней с уважением и исправно посещал ее спальню. Только мне было недостаточно, не было мне покоя, и я менял женщин одна за другой, словно искал что-то или кого-то… это я уже потом понял. Когда отец умер.