Книга Вторая попытка леди Тейл. Том 1, страница 81 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

Их брак был очень счастливым. Но бабушка Глория на всю жизнь запомнила, что такое быть перестарком без приданого. И завещала треть своего состояния той внучке, которая дольше всех останется незамужней.

И моя мама, и Миневра обе вышли замуж рано, до двадцати, поэтому фонд бабушки Глории — если точнее, то прабабушки — остался нетронутым и либо перейдет мне или Кэтрин, либо останется законсервированным для следующего поколения, причем изрядно подросший, ведь банковский процент капает каждый год.

Понятно, почему дядя с тетей так стремятся выдать меня замуж — чтобы Кэтрин, дождавшись двадцатитрехлетия, когда про девушку начинают говорить, что она остается старой девой, получила солидное состояние. Не только по этой причине, конечно.

В прошлой жизни, когда у Эдвина дела пошли в гору, дядя Освальд тоже неплохо устроился — получил теплое местечко в администрации, поправил свои финансовые дела… за счет взяток в том числе.

Но сейчас я начала подозревать, что помимо выгоды имеется что-то еще. Может быть, у Эдвина есть на дядю некий компромат? Это единственное, пожалуй, объяснение, почему осторожные родственнички решились на приворот.

— Тетушка, — я ткнула в Ляну пальцем, — она говорит, что не успеет сбегать за новой жемчужной пудрой. А как я могу поехать в новое общество без пудры?!

— Леди, но у вас есть разные пудры, — понятливо подыграла Ляна.

— Как ты не понимаешь, они уже устарели! Вышли из моды. А это жемчу-у-ужная! Вместо того чтобы препираться, сбегала бы уже сто раз. Пошла! Бегом! — Я нарочно добавила в голос капризных и истеричных ноток.

И сама внутренне передернулась. Дело в том, что когда-то в прошлой жизни дядя записал мою глупую детскую истерику на артефакт и дал мне послушать. Так стыдно и противно мне не было никогда. А сейчас я использовала эти отвратительные визгливые нотки, означающие приближение громкого скандала, осознанно и нарочно.

— Тетя Миневра, что вообще происходит? Мне надо написать родителям? Почему мы так торопимся? С чего вдруг менять горничную, к которой я привыкла? За что вы меня так ненавидите?

Уф-ф-ф, и добавлять, добавлять слез в голос. Дорогие родственники прекрасно знают, что, если все же довести меня до истерики, я могу запросто усесться на кровать, вцепиться в спинку, и тогда скорее Коралловый остров сам ко мне прибежит, чем я сдвинусь с места.

Почему же я таким способом просто не отказалась ехать? Это крайнее средство, его нельзя использовать часто и там, где можно найти другую лазейку, тем более мой план мне нравится больше упрямой истерики.

— Хорошо-хорошо, — махнула рукой тетя, с подозрением покосившись на Ляну. — Ну что ты встала? Беги за пудрой!

— Жемчу-у-ужной! — провыла я.

— За жемчужной пудрой, — повторила Миневра.

И Ляна унеслась.

Мне же оставалось лишь ждать результата и надеяться на верную Ляну. То, что тетя и дядя не хотели нарываться на мою истерику, не означало, что они дадут мне свободу.

Леди Миневра как пришла, так и ходила за мной по дому как пришитая до самого отъезда. Глаз с меня не спускала. Собственный багаж не проверила, к Кэт даже не заглянула, так что затянуть время отъезда не удалось. Но я и не очень-то старалась.

Выехали мы вовремя, в полдень. В салоне разместились дядя, тетя, Кэтрин, я и тетина горничная. Больше слуг, не считая кучера, брать не стали, что мне крайне не понравилось. Не в том смысле, что мне армия служанок нужна, а в том, что… подозрительно. Но спрашивать я ни о чем не стала, отвернулась к окну, изображая вселенскую обиду, а на самом деле следя за дорогой. С моего места мне была видна правая сторона улицы, а дом дяди Гранта — на левой.