Книга Котоняня таверны «Грань», страница 81 – Мстислава Черная, Екатерина Скибинских

Я заметила, что Раван с некоторым любопытством следил за моей реакцией, но стоило мне вопросительно выгнуть бровь, как он поспешно отвернулся.

Раздался звук, похожий на удар гонга, и я перевела взгляд обратно на стену. В проеме застыла очередная ячейка.

— Благодарю, — кивнул Раван.

— Я оставлю вас, — поклонился клерк.

Дождавшись, когда мы останемся одни, Раван, не скрываясь, набрал код на самой ячейке. То, что я могу запомнить последовательность, его не напрягло.

Дверца открылась с очередным щелчком, и Раван вытащил игрушечную карету из дерева. Меня поразило внимание мастера к деталям и тщательность исполнения. Шестерка лошадей выглядела как живая, легко было представить, как кони срываются в забег и уносят карету.

Раван же без капли колебаний открутил с кареты крышку. Игрушка оказалась ларцом.

— Почему игрушка? — не выдержала я. И так долго молчала.

— Чтобы не вызвать подозрений, — невесело хмыкнул Раван, вынимая из шкатулки рубиновое колье. Протянул его мне, но у меня в голове мигом замелькали многозначные числа примерной стоимости этого сокровища, и я в ужасе замотала головой.

— Не вздумай! Для ломбарда чересчур, — кинула я наобум.

— Хм. Пожалуй, ты права, жемчуга достаточно, — согласился он, вынимая следующее украшение, не выглядящее так, будто мне пришлось продать почку, лишь бы примерить его на пару минут. Кажется, кто-то поскромничал, называя подарок матери «гарнитур и пара колечек».

— А какие подозрения ты мог вызвать? — нахмурилась я, поворачиваясь спиной и позволяя застегнуть на шее нитку некрупного жемчуга, удивительно гармонично вписывающегося в мой образ.

— Да все те самые. Бастард ничего не наследует, но никто не может запретить родителям дарить своему ребенку подарки, если есть возможность. После совершеннолетия бастард обязан покинуть дом, где его воспитали, взяв с собой лишь личные вещи. Одежду и, опять же, возможные подарки… Если хозяин дома позволит. Сама понимаешь, в таком случае кто-то уходил и селился даже где-то поблизости, получив все наследство в качестве подарка, а кого-то прогоняли в одном нижнем белье. Не смотри на меня с таким ужасом, в моем случае все не так плохо. Муж матери меня не любил по понятным причинам, но пересуды не любил еще больше, так что мне позволили вынести всю мою одежду и пару памятных игрушек, — кивнул он на все тот же ларец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ага… — заторможенно кивнула я. Больше поражало спокойствие Равана, рассказывающего это так, будто речь о чем-то несущественном. — А почему не вынести в карманах?

Раван ничего не ответил, лишь криво усмехнулся и, достав жемчужные серьги, вернул шкатулку обратно в ячейку.

— Постой, тебя что, еще и обыскивали на выходе из дома, прям выворачивали карманы? — дошло до меня.

— Не скажу, — фыркнул Раван. — К тому же, как видишь, это им удалось плохо. На этом предлагаю закончить обсуждение моего прошлого и перейти к насущному. Готова распрощаться с частью кристаллов?

— Ну да, — кивнула я. — Иначе зачем бы я навешивала на себя все эти занавески?

Я дернула себя за вуаль.

Раван тихо хмыкнул, закрыл ячейку и вызвал клерка, который, убедившись, что мы закончили, привел механизм в действие и, как только ячейки пришли в движение, пригласил нас к выходу.