Книга Хозяйка графских развалин, страница 79 – Мстислава Черная

— Бумага с карандашом поблизости есть?

— В вашем кабинете, госпожа. Сейчас принесу.

— Не нужно, — останавливаю я.

Я понимаю, что пока мы с Гаретом были в столице, она могла сто раз и в кабинете побывать, и с демонами связаться, но отпустить её сейчас я не готова.

— Госпожа?

— Ничего не хочешь мне рассказать, тётушка Хлоя? — я склоняю голову к плечу.

— Простите, госпожа…

— За что же?

— За то, что не выполнила сиятельный приказ.

Я вспоминаю, что Гарет отослал её не просто так, а за чулками и обувью, но она вернулась с пустыми руками. Всё бы ничего, но раскаяние выглядит фальшиво, мне снова мерещится острый взгляд из-под ресниц.

И когда я почти решаюсь спросить её в лоб о том, что она знает о предках Гарета, откуда-то сверху раздаётся полный отчаяния крик.

Кто-то из девочек…

По ощущениям я буквально телепортируюсь на лестницу без всякой магии. Я не помню ни как я вскакиваю из-за стола, ни как бегу по коридору, ни как взлетаю по ступенькам.

Посреди лестницы свернулась клубком и постанывает одна из близняшек. Девочка не просто дрожит, её бьёт крупная дрожь. Лицо смертельно бледное, в глазах слёзы боли. Она с трудом дышит. Её придерживает за плечи и обнимает вторая близняшка. Бетти возвышается над ними статуей, и если бы не выражение полнейшей беспомощности, можно было бы предположить, что она абсолютно равнодушна.

— Ой, лишенько, — шепчет тётушка Хлоя.

Я присаживаюсь на корточки.

На падение не похоже…

То есть да, Гэбби — я уверена, что это она — упала. Но она, слава всем богам, не скатилась с вершины до подножия. Я не вижу ни крови, ни ссадин. Она не держится за ногу. Выглядит так, будто девочке стало плохо, и она либо села, либо завалилась, но без травм.

— Где Гарет? — нервно спрашивает Бетти.

— Ушёл в храм, — не тот случай, чтобы скрывать, хотя подсказывать, где будет тайник с моим имуществом ни малейшего желания. — Что происходит?

Бетти не удостаивает меня ответом, она перепрыгивает через ноги Гэбби и, метя плащом по полу, сбегает вниз.

— У юной госпожи снова приступ, — вместо неё поясняет тётушка Хлоя и вдруг опускается на колени.

— И… как долго он обычно длится?

Я не представляю, чем помочь. Раз никто не идёт за лекарствами, то их либо нет, либо… закончились. Всё, что приходит мне на ум — перенести девочку в спальню, если приступ затяжной. Не лежать же ей на ступеньках.

— Кто знает?

— Гэбби так никогда не трясло, — поясняет мне Мими.

А Гэбби, зажмурившись и заставив дрожь на миг прекратиться, тихо, но очень отчётливо спрашивает:

— Он придёт? Я, наверное, скоро умру.

У меня дыхание перехватывает.

От осознания, что Гэбби действительно чувствует скорый конец, мне становится жутко, и всё, что я вижу — безысходность. В глазах самой Гэбби, в глазах Мими, в глазах тётушки Хлои. Она, забыв про иерархию, высовывает морщинистую руку из рукава и кладёт на стопу девочки, поглаживает.

Нет-нет-нет, я отказываюсь это признавать!

Решение очевидно.

Я бросаюсь наверх. В спину мне летит недоумённый оклик Мими, но у меня нет времени объяснять, что к чему. Я, приподняв юбку, несусь по коридору, проскакиваю анфиладу комнат своих покоев и останавливаюсь лишь перед зеркалом в кабинете.

Надеюсь, я не совершаю ошибку.

В боку от быстрого бега покалывает, меня душит одышка, но я не трачу ни секунды на отдых. Алый цветок, половинка печати, проступает на коже, мне кажется, раньше, чем я успеваю его позвать. Я прикладываю ладонь к стеклу, отступаю на шаг.