Книга Хозяйка графских развалин, страница 40 – Мстислава Черная

— Излишне.

— Отнюдь, леди.

Его хватка крепкая. Моя рука оказывается будто в тисках капкана.

Несмотря на страх мне любопытно — чешуя доспеха оказывается неожиданно тёплой. На ощупь она немного шершавится, словно мастер схалтурил на полировке.

Демон приводит меня в мой же кабинет.

Зеркало не отражает интерьер, переход открыт.

Только сейчас я замечаю, что кое-что изменилось. Тёмно-фиолетовая светящаяся лента оплела Гарета поперёк туловища. Его руки стянуты за спиной… Гарета связали как настоящего пленника.

Плохо.

Я могу лишь беспомощно наблюдать, как Гарета протаскивают через раму довольно узкого зеркала, у демонов получается пройти лишь боком.

— Вы…

— Прошу, леди, — перебивает меня мой кавалер, если его так можно назвать.

Происходящее ни разу не приглашение, это самое настоящее похищение.

Я делаю шаг, второй.

Мне некуда деться, но демон продолжает удерживать мою руку.

Добровольно-принудительно я шагаю в переход и оказываюсь в самом обычном коридоре. Пол выложен квадратными каменными плитами. Стены сложены из каменных блоков. Над головой куполообразный свод, из-под которого идёт неяркий свет с тревожным багряным оттенком.

Правильно ли я поступила, даже не пытаясь сопротивляться? Сомневаться поздно.

Как сопротивляться, когда меня бы попросту схватили и повели силой, а то и понесли, перекинув через плечо?

Надеюсь, мой “ключ” работает в обе стороны? Оглянувшись на переход, я с лёгким сожалением наблюдаю, как через него проходит последняя пара синих демонов, и переход тает. На стене появляется отражение стен.

— Сюда, — подсказывают мне и увлекают в ещё один переход.

Проклятье.

Я изо всех душевных сил стараюсь держаться, но мне до слёз страшно.

Особенно сейчас, когда меня приводят в скудно обставленную тесную комнатёнку. На койку укладывают бессознательного, связанного Гарета, а дверь с лязгом замка запирают и закрывают.

Вот попала…

Три шага по ширине и пяток в длину. Окна нет, свет по-прежнему льется из-под куполообразного свода, и такое впечатление, будто светятся сами каменные блоки, потому что светильников нет. Я протягиваю руку, но двери не касаюсь, наоборот, удержавшись от глупости, отступаю к койке. Пытаться выйти нет смысла — я не знаю, куда идти, и в лабиринте коридоров я найду только неприятности.

Да и мужа бросать… неправильно. Сомневаюсь, что прикрыть меня собой, он решил ради приданого, которого, став вдовой, я точно не принесу.

Комнатёнка похожа на камеру. Из хорошего — для нас выделили не тюфяк на полу, а койку. Гарет лежит поверх коричневато-серого покрывала с бахромой и кисточками по углам.

Я присаживаюсь на край койки и негромко окликаю:

— Гарет?

Граф дышит. Толком не понимая, зачем, я касаюсь его шеи, нахожу бьющуюся жилку и вслушиваюсь в ритм ударов его сердца.

Я замечаю, что его ресницы начинают подрагивать.

— Хей? Гарет? — повторяю я.

— Даниэлла?

Значит, то тёмно-фиолетовое дымное облачко было со снотворным эффектом.

— С добрым утром, — хмыкаю я. Умом понимаю, что защитник из графа аховый, но, как только он открывает глаза и осмысленно отвечает, мне всё равно становится спокойнее.

Гарет резко садится, и его лицо оказывается близко-близко, он почти что цепляет носом мою щёку. На миг мы неловко замираем. Гарет первым отстраняется, и равновесие его подводит, он заваливается на спину.