Книга Хозяйка графских развалин, страница 144 – Мстислава Черная

— Зачем? — удивляюсь я. Мы же всю толпу видели через окно.

— Чтобы поприветствовать разом всех. Горожане имеют право видеть своих… правителей.

Да уж, звучит пафосно, но ведь правдиво. Я подхватываю Гарета под руку, и мы выходим в коридор за то время, пока мы завтракали, превращённый гномом во временный кабинет. Казначею даже стол откуда-то притащили. Он ухитряется раздавать устные приказы, гонять костяшки счёт и быстро-быстро записывать результаты, причём в две разные тетради, а параллельно на отдельном листочке рисовать какую-то схему.

Впечатляет.

Гном прерывается, встречает нас поклоном:

— Господин, госпожа, зал на первом этаже подготовлен.

— Благодарю, — кивает Гарет. — Сперва мы увидим всех.

Ещё один поклон от гнома, и Гарет уводит меня на балкон.

На улице нас замечают сразу, однако не сразу понимаю, кто мы. Первые взгляды недоумённые, но Гарет поднимает руку, и раздаются первые выкрики. Оставаясь на шаг позади, я тоже поднимаю руку.

— Да здравствуют господин и госпожа Оттон!

— Тысячи дет жизней господину и господыне Оттон! — одно из обращений режет слух.

— Слава Оттон!

Я не знаю сколько нужно стоять на балконе. По ощущениям мы машем минут десять. С непривычки рука устаёт и грозит отвалиться, но мы продолжаем стоять.

— Лёгкий кивок, шаг назад и уходим, — подсказывает Гарет.

Надеюсь, среди горожан нет тех, кто способен расслышать шёпот с такого расстояния.

Я делаю в точности как сказал Гаррет — киваю, отступаю, выхожу. В сопровождении казначея и его суетливого племянника, исполняющего при дяде роль мальчика на побегушках, мы спускаемся в вестибюль, превращённый в подобие тронного холла.

Никаких тронов, разумеется. Нас на парадной лестнице, на третьей ступеньке снизу, ждут два укрытых бархатной тканью табурета. Именно табурета — стулья и, тем более кресла с подлокотниками из-за ширины просто не могли встать, а сооружать полноценное возвышение долго и бессмысленно. Так что… мало руке досталось, теперь ещё и спине достанется, потому что сутулиться и сидеть в позе крючка графиням не пристало.

Горожан немного. Казалось бы… Но, глядя, как наполняется зал, я понимаю, что день будет мучительно долгим.

— Крепись, Дани, — хмыкает Гарет. За насмешкой я слышу нежность.

— Ты тоже, любимый. Ты тоже.

Гарет резко поворачивает голову, смотрит на меня ошалело и мило краснеет.

Пожалуй, день не будет таким уж грустным, как я успела представить.

Проблемы, посыпавшиеся на нас, каждая сама по себе мелкая и вроде бы легко решаемая, заслонили мир. Их за час насыпалось столько, что получилась гора, вершиной царапающая небо, и таких гор вырастало бесконечно. Я сочувствую мальчишкам, которым пришлось записать каждый. И казначею — именно он предлагал варианты решения, а Гарет либо одобрял, либо предлагал подумать ещё.

Какие налоги желает собирать господин?

Можно ли взять участок леса в долгосрочную аренду? А в среднесрочную?

Дозволено ли рыбачить в принадлежащих господину водах?

Откроет ли господин бесплатную лечебницу? А позволено ли целителям начать частную практику?

А где почитателям богини Виорены проводить ритуалы поклонения?

Вопросы, иногда важные, иногда странные, иногда откровенно глупые, хотя и напрягали порой, беспокойства не вызывали. Да, прямо сейчас Гарету нечего сказать про налоги. Ну и что? Достаточно объявить, что мы не будем их собирать в первый год. Уж за двенадцать месяцев посчитаем, с кого и сколько брать