Книга Теория двойного предательства, страница 7 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

Микаэль усмехнулся, коротко кивнул. Очки он снова спрятал в очечник, и его открытый взгляд без стекол почему-то цеплял за душу. Я не могла понять, что за сложные эмоции в нем бурлят. А во мне самой? Ой, да не до того сейчас, Юна, прекрати!

— Тебе пора? — спросил он, не двигаясь с места.

— Ага, еще перевод доделать к последней паре, — пробормотала я.

— Как бы чисто твой дружок ни подавил проклятие, — сказал вдруг Микаэль, и голос его стал тише, — я знаю, куда смотреть, что искать. Я увижу.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня. Я думала, с неприятной темой мы закончили.

— Юна, — окликнул он меня, когда я уже повернулась к выходу, — если он будет создавать тебе проблемы, хоть какие-то, просто скажи. Впрочем, я и сам присмотрю.

Я не обернулась. Только кивнула и вышла за дверь, чувствуя на спине его взгляд. Сердце колотилось где-то в горле. Тревога и странное, почти теплое чувство смешались в груди. Странно, откуда оно взялось?

Я шла по коридору и чувствовала, как это тепло сменяется на злость, холодную и совсем не похожую на вчерашнюю отчаянную боль. Саму себя хотелось схватить за шкирку и как следует встряхнуть: Юна Стерлинг, хватит ныть!

Для начала сделаем вид, что ничего не случилось. Ингрем будет ждать меня после лекций в западном крыле библиотеки, и мне надо морально подготовиться к этой встрече.

Притворяться, что я по-прежнему глупая влюбленная дурочка, прямо отвратительно. Но пока у меня нет ясности с проклятием и ролью Ингрема в этой истории, я не могу рвать отношения. Хочу ответы! Что это вообще было и зачем? Ну не ради же тысячи золотых в самом деле?

После занятий Ингрем действительно сидел за нашим привычным столом в библиотеке. Увидев меня, он отложил книгу и улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти искреннее, и у меня на мгновение екнуло сердце. Вот же хороший артист, ты на него посмотри! В королевской опере бы ему выступать.

— Юна, — он встал и шагнул ко мне, — а я уже начал волноваться.

— Почему? Все в порядке вроде. — Я сделала вид, что удивилась, и тут же будто вспомнила, смущенно потупилась: — Ой, точно… Прости, я сегодня не сделала конспектов по лхасским рунам, так устала, что утром проспала все на свете.

Я смотрела на него и впервые видела его по-настоящему. Не через розовые очки влюбленности, а холодно и внимательно. Он улыбался, но я видела, как его пальцы чуть заметно сжались в кулак, когда я сказала, что проспала. На секунду в его глазах мелькнула тень раздражения, он-то ждал конспект.

— Не бери в голову, лучше отдохни, а с конспектом я разберусь. И вообще, Юна, ты выглядишь уставшей. Отдохни нормально.

Если бы я не ждала фальши, не всматривалась, ловя малейшие изменения его мимики, я бы ничего не заметила, но сейчас я ясно видела, что он врал. Разве что об отдыхе сказал по-настоящему искренне, но не с заботой обо мне, а, скорее, боясь, что я поломаюсь и слягу надолго.

Стало так горько, что я скривилась. Чтобы оправдать гримасу, схватилась за виски, потерла.

— Да, мне надо отдохнуть, — кивнула я.

— Юна, — остановил он, сунул руку в карман и вдруг вытащил колечко.

На глаз не определить серебряное оно или только посеребренное, ободок тонкий, гладкий, ни камня, ни чеканного узора — дешевле только проволоку намотать.