Книга Игрушка для волка, страница 47 – Матильда Старр

* * *

За ужином она усиленно смотрела в тарелку, и не потому, что еда выглядела как-то уж очень особенно, а потому, что она по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом.

— Что не так?

Инга промолчала. Ей было неловко отвечать на этот вопрос, словно бы своим ответом она могла обидеть Стаса, хотя он никогда особенно с ней не церемонился. А вот же…

— У тебя взгляд такой же, как и… - то, что она собиралась сказать, звучало так нелепо, что она предпочла промолчать.

— Как у меня же?.. - его, похоже, это ни капельки не смущало.

— Ну да, - она надеялась, что он правильно ее понял.

— И…

Инга рассматривала листики салата, словно они были произведением искусства.

— Это глупо. И ну в общем… Очень глупо…

— Может быть, ты мне скажешь, а я сам решу, глупо это или нет, - предложил он.

— У меня фобия с детства, - Инга покраснела так, что больше и невозможно, - я боюсь собак.

Ну вот, она это сказала. Обозвала его собакой.

Странное дело, назовешь мужчину волком, и он тут же возгордится: ну как же одинокий волк, благородный хищник. Символ силы, смелости, опасности. В общем, вроде как комплимент. А назовешь собакой - уже оскорбление. А ведь если сравнить этих двух зверушек, даже Инге, которая одинаково панически боится их всех, от мелкой болонки до здоровых волкодавов, становится понятно, что собака - друг человека, а волк - существо, с которым этому самому человеку лучше не сталкиваться. И где тут логика?

Стас рассмеялся. Кажется, он не думал обижаться.

— Если хочешь, я могу ходить исключительно в темноте.

— Я привыкну, - Инга с таким трудом отодрала взгляд от тарелки, будто он был прибит гвоздями, скользнула взглядом по лицу и снова уткнулась в тарелку. - Теперь ты ответишь на мои вопросы?

— На любые. Абсолютно любые, - сказал он очень серьезно. - Мы напарники, и если между нами будут недомолвки, это может стоить жизни тебе или мне.

Столько горечи было в этих его словах, что Инга поняла, он уже терял напарника. И скорее всего до сих пор не может себе этого простить. Наверное, не стоит говорить об этом. Такое воспоминание должно быть слишком болезненным.

— Спрашивай, - практически приказал он.

— Что? - не поняла она.

— То, что хотела спросить, но побоялась. Я же сказал, никаких недомолвок.

Инга вздохнула, понимая, как сложно ей сейчас будет даже выговорить то, что спросить необходимо.

— Расскажи мне о своем напарнике. Что с ним стало?

20

Как правило, они ходят по одному. По крайней мере, раньше было так. Эти существа никогда не стремились к обществу себе подобных.

Вот к людям - да. К тем прилепливаются намертво, словно вгрызаютя.

Обычно жертва даже не успевает испугаться. Вот идет жизнь человека своим чередом: дом-работа, работа-дом. Маленькие радости, большие радости. Маленькие неприятности, большие неприятности. Цели, задачи, мечты - такой вот водоворот, который называется жизнь.

И вдруг в центре этого водоворота появляется человек, который быстро, слишком быстро начинает играть в большую роль. И вот уже ты сам не успеваешь понять, как это случается: вроде бы совсем недавно его не было в твоих днях, а тут он везде и всюду, куда ни пойди.

Это может быть друг, приятель, коллега, начальник или даже подчиненный, но чаще всего, конечно, они выбирают роль возлюбленных. Так человеку проще принять, что кто-то, кто не приносит в их жизнь никакой радости, а одни лишь страдания, должен продолжать оставаться в его жизни.