Книга Невеста проклятого дракона, страница 69 – Матильда Старр

Но тут случилось нечто неожиданное. Раздался звук, похожий на тот, который получается от удара камень о камень, у самого основания пирамиды стена вдруг дернулась, и часть ее отъехала в сторону, открывая дверь. Через секунду на пороге показалась женская фигура, с ног до головы укутанная облаком легкой полупрозрачной ткани.

— И зачем так шуметь? – насмешливо обратилась она к Феоктисту Игнатьевичу. И голос ее звучал вполне обычно, а вовсе не громоподобно.

Жрец, кажется, удивился не меньше меня. Хотя вроде бы ожидал подобного развития событий.

— А куда делся старый хрыч?… – спросил Феоктист Игнатьевич, и я увидела, как покраснели кончики его ушей.

— Вы имеете в виду моего дедушку? – насмешливо спросила хозяйка пирамиды.

И пока Феоктист Игнатьевич, путаясь в словах, пытался ответить на ее вопрос, рассуждая о каком-то вредном, но очень обаятельном дедуле, который заправлял здесь делами раньше, вышла в центр поляны. Нет, не вышла. Она вынесла себя, словно драгоценный дар этому миру. Она шагала гордо и уверенно, и даже трава словно расступалась перед ней, не смея касаться кончиков ее остроносых туфель.

Девушка остановилась, раскинула руки и потянулась навстречу солнцу. Прозрачная, почти невесомая шаль упала с ее плеч, предоставив нам с жрецом любоваться прекраснейшим из зрелищ. Фигура молодой женщины была совершенна. Еще никогда я не видела такой узкой талии, пышной высокой груди и округлых бедер. Наряд красавицы совершенно не скрывал ее потрясающих форм. Маленький топик, расшитый жемчугом, заканчивался намного выше маленького аккуратного пупка, а широкие шаровары начинались значительно ниже.

Нижнюю половину лица девы пыталась скрыть полупрозрачная вуаль. Пыталась, но не могла. Даже под ней было видно, что у девушки точеный узкий нос, маленький рот с пухлыми губами и округлый подбородок.

Зато оставались полностью открыты ее глаза. И какой-нибудь впечатлительный юноша уже мог в них влюбиться без памяти. Черные, бездонные, они сверкали как морская гладь под лунной дорожкой. Темные кудри, отливающие на солнце синевой, служили достойным обрамлением этого бесподобного образа.

— Дедушка удалился на покой, – прервала она поток бессвязных мыслей Феоктиста Игнатьевича. – Закат жизни он хочет встретить на южном побережье, выращивая дыни на своей бахче.

Чудо-женщина подняла взор к небу, и, надо сказать, одному только этому лицу с окунувшимися в его летнюю синь глазами, тот самый впечатлительный юноша посвятить пару-тройку од и с десяток поэм. Воспевать ее красоту можно было вечно.

А Феоктист Игнатьевич, наверняка мог бы сделать еще больше. Его уши окончательно стали пунцовыми, в глазах появилось выражение полного блаженства, а на губах играла самая глупая улыбка из всех, что я раньше видела.

— Теперь я буду вместо дедушки, – продолжала красавица спокойно, словно не замечая, какой эффект производит на нас. – И я вас совершенно не боюсь.

Она повернулась и пошла назад к пирамиде, гордая, полная достоинства и чувства собственного превосходства. Я как завороженная смотрела ей вслед. Вот бы мне научиться так держаться – будто я центр Вселенной и никак не меньше. Эрдар точно сошел бы с ума. Хотя, безумство, пожалуй, лучший выход для нас. Дело я провалила на самом легком этапе, так что радость соединения нам не светит. От этой мысли на душе стало беспросветно тоскливо.