Книга Мой любимый зверь, страница 36 – Матильда Старр

— Давайте я вам помогу.

Но та лишь ответила:

— Сиди, успеешь еще помочь. А вот ты иди со мной, – кивнула она Стасу. – Самовар понесешь.

И только когда самовар занял почетное место на столе, а чай из душистых трав был разлит по чашкам, Стас заговорил:

— Она их видит. Это не случайность, не совпадение, она их действительно видит. И тянется к ним. Находит. Как такое может быть?

— Тебе-то что за дело? – сварливо проговорила Анна. – Как может быть, как не может быть? Есть – и есть. Надо пользоваться даром, коли уж даден.

— Она человек, – из уст Стаса это прозвучало как приговор.

Будто быть человеком ненормально, даже постыдно.

Конечно, Инга уже выяснила, что мир населяют не только люди, что есть существа, похожие на людей, но по сути своей – нечто совершенно иное. С другой стороны, если существуют духи, то, может быть, есть и кто-то еще столь же невероятный, но при этом вполне реальный. Кто?

— Я не понимаю, откуда, – не унимался Стас. – Она же не будущее предсказывает, не болезни наложением рук лечит, такого вон сплошь и рядом, какую газету ни открой. Она духов видит! Тебе ли не знать: этот дар случайно не достается.

— Ждешь ответ? – старуха, не мигая, уставилась на него.

Было видно, что Стасу трудно выдерживать ее пронзительный взгляд. Он сжал губы так, что они побелели, но все-таки глаза не отвел.

— Да, – твердо ответил он.

— Хорошо, – согласилась Анна и посмотрела теперь уже на Ингу. – Где ты родилась? – спросила она.

Вроде бы и невинный вопрос, но Инга вздрогнула.

Историю своего рождения она знала наизусть. Мать пересказывала ее раз за разом, а уж рассказчицей она была великолепной. События того дня словно оживали перед ее глазами, так что Инге казалось, будто бы она сама при всем присутствовала. Впрочем, она и присутствовала в некотором смысле.

Старенькая «шестерка» тряслась по пыльной проселочной дороге.

— Когда тебе уже нормальную машину выдадут? Все-таки серьезное издание, а такая техника, – женщина на пассажирском сиденье была, что называется, очень беременна. Восьмой месяц пошел. Уже декретный отпуск на носу.

— Да кто ж мне даст хорошую? По колдобинам да буеракам ее убивать? Поездит еще старушка, пока совсем не загнется. Да и когда загнется, другую дадут такую же.

С чем, с чем, а с этим она была согласна. Экономика должна быть экономной, никуда не денешься.

На самом деле в командировку Марине ехать было совершенно не обязательно. Никто бы не стал настаивать на том, чтобы женщина на сносях несколько часов тряслась по пыльным дорогам. Никто, кроме нее самой. Уйти в декретный и не закончить серию очерков, над которой она работала, было бы неправильно, непрофессионально. Марине казалось, что после такого отступничества она уже никогда не сможет вернуться в журналистику. А вернуться хотелось. Очень.

Разве есть на свете работа лучше? Всегда быть в курсе событий, всегда первой узнавать новости, и только от тебя зависит, какими предстанут эти новости перед другими. Для кого-то – юношеский максимализм, а для нее – целая жизнь.

— Ты хоть как сама, устала? – водитель смотрел на нее с тревогой. – Что-то больно бледная.

Она прислушалась к себе. Вроде все как обычно. Дышать трудно, живот тянет, спину ломит. Но в пределах нормы.

— Да нет, я в порядке.