Книга У босса на крючке, страница 7 – Матильда Старр

Наконец, последняя пуговица уступила, я стянула блузку с себя и замерла в нерешительности: куда ее деть?

Не удержалась и бросила короткий вопросительный взгляд на Фила. Но он, кажется, и не думал мне помогать и подсказывать, лишь наблюдал, скривив губы в улыбке, будто я проходила какой-то странный тест и мне самой нужно было решить, что делать, а ему – оценить мою сообразительность.

Я отвернулась от стола и аккуратно сложила блузку на диван, спиной чувствуя взгляд Фила. Кожа мгновенно покрылась мурашками, словно он трогал меня ледяными пальцами.

Холодно. И стыдно, невыносимо стыдно от того, что ничего кроме бюстгальтера не прикрывало меня больше. Впрочем, когда я загорала на пляже в открытом купальнике, меня это не слишком смущало. Да и никого не смущало. Эта мысль придала мне смелости, и я взялась за юбку. Долго возилась с молнией. Но и с ней наконец справилась.

Теперь на мне почти не было одежды. Чулки, тонкая полоска трусиков и бюстгальтер с чашечками. Я остановилась. Может, достаточно?

— Ну и?.. Чего мы ждем?

Недостаточно.

Я сбросила туфли, скатала чулки, неловко кинула их к блузке и снова застыла, хотя надежды на то, что он удовлетворится этим, было уже мало.

Фил ждал, скрестив руки на груди. Я вдохнула, как перед прыжком с вышки, и расстегнула застежку на бюстгальтере. И вот она как раз поддалась моментально, предательница. И снова Фил никак не дал понять, что можно остановиться.

Тогда я, нагнувшись, медленно стянула трусики и выпрямилась, теперь уже глядя в глаза Филу почти с вызовом. Какую-то долю секунды. И снова отвела взгляд. Не стоит бросать Филу вызов.

— Хорошо, – сказал он таким тоном, словно был учителем младших классов, а я нерадивой ученицей, случайно умудрившейся правильно ответить на вопрос.

Хотя правильного в том, что происходило, было мало. Вернее, вообще не было. Только сейчас я внезапно осознала, что стою совершенно голая перед полностью одетым чужим мужчиной, который беззастенчиво скользит по мне взглядом. Краска стыда бросилась в лицо, залила шею, спустилась на грудь. Никогда раньше я не раздевалась перед мужчинами. Даже в моих фантазиях о том, как все будет с тем самым, единственным, все расплывалось, смягченное полумраком. Здесь же горел свет. Не слишком яркий, но все же безжалостный, откровенный, не оставляющий простора воображению, особенно остро подчеркивающий мою наготу. Да и мужчина, что сидел напротив, был явно не тем, о ком мечталось…

Он поднялся со стула, обошел меня и встал сзади так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на затылке. От страха заныло в животе, по щекам покатились горячие слезы. Но я старалась не всхлипывать, чтобы случайно его не разозлить: картина «Громилы Фила врываются в дом проштрафившегося крупье» все еще стояла у меня перед глазами.

Одна его рука легла мне на живот, а вторая – на спину, и стала медленно двигаться вдоль позвоночника вниз. Я зажмурилась.

Зря. Зря я закрыла глаза. Отвлечься стало не на что, ощущения усилились в тысячу раз, стали острыми, яркими, глубокими. Его пальцы… Они вовсе не ледяные, как я думала. Напротив, такие горячие, что обжигают мгновенно покрывшуюся мурашками спину – казалось, на спине должен оставаться след от этого прикосновения.

Я невольно дернулась, но не смогла даже пошевелиться. Рука Фила поперек моей талии держала крепко и казалась такой огромной, что я боялась: еще немного – он переломит меня как тростинку. В висках стучало, сердце колотилось как сумасшедшее. Все происходящее казалось нереальным – будто я сплю. Или наблюдаю за этой сценой со стороны. Ведь я никак не могу быть той девушкой, которая молча терпит, позволяя себя лапать чужому, постороннему мужчине.