Книга Ты – моя собственность, страница 50 – Матильда Старр

Он ворвался в мою безмятежность так настырно и неприлично, что я открыла глаза и поморщилась. Этого только не хватало! Я снова закрыла глаза, стараясь вспомнить то блаженное состояние покоя и вернуть его себе.

Но ничего не вышло. Уже через несколько мгновений другой голос, совсем рядом, произнес:

— Брысь отсюда, тварь!

Это говорилось не мне, а тому – душному и мягкому, что меня окутывало. А в следующее мгновение дышать стало легче. А покой улетучился, сменившись неясными тревогами. И только слабость осталась прежней.

— Пшла вон!

Как грубо и неприлично! Но голос казался мне знакомым.

Как будто из прошлой жизни. Он вызывал странную смесь воспоминаний: болезненных, сладких… Я попыталась приоткрыть глаза, чтобы увидеть, кто так бесцеремонно разрушил мой покой. Это усилие, кажется, было совершенно излишним. Так и не увидев никого, я провалилась в темноту.

Но сквозь эту темноту почему-то чувствовала, как меня поднимают вверх сильные руки, а тот же самый голос говорит:

— Глупая, гадкая девчонка. Не смей умирать! Если с тобой что-то случится, я не переживу!

* * *

Какое-то время я провела как в тумане, иногда выныривая из него, открывая глаза, чтобы услышать «вот, поешьте, леди – вам нужно набираться сил» от служанки. Кажется, когда-то я что-то ей подарила… Но это не точно…

Иногда из забытья меня возвращал тот самый приятный голос, от которого становилось страшно, и мурашки бежали по телу:

— Держись! – говорил он, и мягкие руки гладили меня по волосам.

И от этих прикосновений хотелось держаться, хотя я не очень понимала, за что держаться и зачем это нужно. А иногда рядом звучал другой голос, не слишком приятный.

— Я делаю все, что могу. Но встреча с этой тварью смертельна для человека.

— Но она жива! – спорил с ним тот, приятный. – Почему она не приходит в себя?

— Она… – растерянно проговорил первый, – не хочет. Это существо забирает волю к жизни. И я не знаю, что нужно сделать, чтобы ей захотелось выбраться из этого состояния.

— Ты хочешь сказать, что она такой и останется, навсегда?

Молчание. Красноречивое молчание.

Я слушала эти разговоры отстраненно, словно бы они не имели ко мне никакого отношения. Да и кто сказал, что они имели? Покой и безмятежность волновали меня куда больше, и мне было по-своему жаль всех этих людей, которые вынуждены были так много беспокоиться по пустякам. Как хорошо, что можно закрыть глаза и ни о чем не думать, наслаждаясь пустотой. Если бы еще эти разговаривали потише… А еще лучше – где-нибудь в другом месте. Хотя нет. Тот, первый, что гладил меня по волосам пусть останется. А я, пожалуй, снова упаду в сон – глубокий и умиротворенный.

Когда я в следующий раз приоткрыла глаза, было темно. Так намного лучше. Все-таки свет слишком раздражает. Если бы можно было еще точно так же отключать звуки… Было бы здорово. Но не успела я в подробностях представить себе, как хорошо было бы жить в мире без света и звуков, как моих волос снова коснулась знакомая рука, а тот приятный голос шепнул на ухо:

— Что же мне с тобой делать? Как тебя оттуда вытащить?

А затем жаркие пальцы погладили щеку. Скользнули к шее. Это было приятно. Не настолько приятно, чтобы мне хотелось, чтобы ласка продолжилась, но и немедленно прекратить я бы не требовала. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Рука скользнула ниже, а возле уха раздался жаркий шепот: