Книга Будь моим тираном, страница 24 – Матильда Старр

Через несколько кругов таких объяснений и моих искренних сожалений о том, что не могу разделить всеобщую радость, я была наконец прощена и оставлена в покое. Зато все остальные, кажется, решили восполнить мое неучастие в процессе, и каждый пил «за себя и за того парня», то есть за ту девушку – в смысле за меня.

Этих самых «всех» было порядком – я их не считала, но точно больше дюжины. Верхушка местной элиты. Похожие один на другого солидные дядечки с потухшими глазами и их спутницы – все куда моложе кавалеров. Вряд ли жены. Кроме нас в ресторане никого не было, если не считать официантов, ловко сновавших вокруг стола, и ансамбля, в котором довольно неплохо пела дородная дама с неожиданно приятным хрипловатым голосом.

Мэр – кажется, Геннадий Игоревич? Я не запомнила его имени, так что пусть будет Геннадием Игоревичем, – как только рот освобождался от выпивки и закуски, сразу же начинал произносить тост, вроде бы как с юмором. Ну, то есть на мой предвзятый взгляд совершенно без юмора, а с какой-то плоской несмешной чушью. О том, что это был юмор, я догадывалась исключительно по смеху Алексея Александровича. Вот он хохотал так, будто бы с нами за столом сидел кто-то из резидентов Камеди Клаб: хлопал себя по коленям, утирал слёзы и перемежал это фразочками типа «Ой, ну вы и юморист!», «Да за вами надо записывать!», «Дайте отдышаться, нельзя же так с живыми людьми», «Вам бы на телевидение – вы бы залы собирали не хуже этих…», «Ох, надо запомнить – друзьям расскажу».

Я искоса поглядывала на своего босса. Или у него и правда с чувством юмора неважно от природы, или он потихонечку дозревает до той кондиции, о которой сам же меня и предупреждал.

Чтобы не нарушать всеобщего веселья, как только мой босс начинал гоготать, я тянула его за рукав и хихикала. Лишним не будет, раз уж тут юмор хлещет как из ведра.

Время от времени я ловила на себе взгляд мэра – мутноватый, пристальный и какой-то нехороший, и тогда уже не во исполнение шпионской роли, а совершенно искренне пряталась за плечо Алексея Александровича.

Веселье набирало обороты: разговоры становились все громче и громче, шутки все скабрезнее, дамы фыркали и с деланным недовольством отмахивались от своих кавалеров: «Фу, как ты вообще говорить такое можешь!». Но было очень хорошо видно, что это притворство, а на самом деле все эти намеки и шуточки «на грани» им скорее нравились. Кажется, они воспринимали это как форму ухаживания. Странную такую форму, мне совершенно непонятную.

Теперь я уже не хихикала, только молча краснела, почти всё время проводя уткнувшись носом в пиджак Алексея Александровича, до тех пор, пока как гром среди ясного неба не прозвучало:

— А что, Алексей свет Александрович, хороши ли девки у нас в городе? – мэр обвел рукой стол, где несколько представительниц городских девок имелись в наличии.

— Хороши! – пьяно мотнул головой гость.

— А хороша ли моя Светка? – он звонко шлепнул сидящую рядом блондинку по бедру.

Та подскочила, но не возмутилась, а кажется, наоборот, осталась довольна.

Алексей Александрович снова утвердительно качнул головой. Я даже не обиделась. В конце концов, что еще он мог сказать? Нет, уродины они у вас?

— А давай, – мэр посмотрел на Алексея Александровича прищуренным взглядом, мутноватым, пьяным, но все же вполне осмысленным, – поменяемся на ночь? Мою Светку на твою Динку? Она у тебя тоже ничего, хоть и тощенькая. М-м-м?