Книга Я ненавижу босса!, страница 79 – Матильда Старр

Вообще слова «Кристина» и «дружеский», собранные в одном предложении, несколько напрягают.

Оставшиеся два часа до обеденного перерыва прошли нервно. И ведь даже поделиться этим беспокойством не с кем. С лучшим другом Пашей мы теперь созваниваемся редко и говорим в основном о принтерах. А Никита снова подался куда-то в дальние края, на этот раз на целых три дня. Он и раньше часто уезжал, но тогда все было иначе и дни его отсутствия не становились такими невыносимо долгими.

Я уже битый час сидела, уставившись в монитор, силясь придумать хоть какой-нибудь слоган для рекламной кампании. Ничего умнее, чем «Мелочи — это вам не мелочи!» в голову не приходило.

Пить кофе вместе с коллегами около автомата не хотелось. Я уволокла свою чашку в норку, но, как выяснилось, исключительно для того чтобы пролить ее на клавиатуру.

В общем, день не задался.

Тогда я еще не знала, насколько.

Мы встретились в кафешке неподалеку. Кристина оглянулась по сторонам, чтобы проверить, нет ли рядом кого-нибудь из коллег, и достала из сумочки смартфон.

Я внутренне сжалась: неужели опять веселые картинки? В прошлый раз она меня порадовала фотографией со свадьбы. Интересно, какого компромата нарыла сейчас, почему решила на этот раз не рассылать его по корпоративной почте, а показать лично.

Я вспоминала все наши с Никитой «прегрешения». Вряд ли папарацци забрались в очень коттедж или ко мне в квартиру. А на людях мы себя вели, в общем-то, прилично, так что вряд ли Кристине удастся меня поразить.

Она покопалась в телефоне и со вздохом протянула его мне. При этом смотрела на меня грустно и сочувствующе, как хозяйка на котика, которого очень жалко, но кастрировать все-таки придется.

Передо мной была страничка в соцсети все той же Ольги-акулы. Фоточки, фоточки, фоточки. Так много фоточек, словно хозяйка страницы решила задокументировать каждую минуту своей жизни. Впрочем, если сравнивать с фотографиями полугодовой давности, сразу бросается в глаза: Ольга теперь была не такой стройной, как раньше. Но все такой же улыбающейся и довольной. И причина отличного настроения видна невооруженным глазом: под стильным пиджаком явно прорисовывался округлившийся животик. Да собственно все фотографии были сделаны так, чтобы он был хорошо заметен.

Для тех же ненаблюдательных зрителей, кто почему-то не понял, в чем там дело, фотографии делались на фоне детских кроваток, стоек с игрушками, возле колясочных рядов.

Все это вряд ли произвело бы на меня особое впечатление — пусть г-жа Клылова мне не слишком симпатична, я бы даже за нее порадовалась. Если бы на большинстве этих фотографий не присутствовала одна весьма неожиданная деталь. Никита Владимирович то и дело мелькал где-то рядом на заднем плане, с пакетами в руках и с совершенно ошалевшей физиономией.

Я смотрела на эти фотографии, не зная, что сказать.

Как будто бы весь нажитый непосильным трудом словарный запас враз собрал чемоданы и куда-то съехал. Это было настолько невозможно, что я скорее бы поверила в существование параллельной реальности, потому что Никита, с которым мы несколько дней назад взбирались на крышу многоэтажки, чтобы посмотреть на город с высоты, и Никита, который смущенно держит пакетики возле своей беременной акулы, не могли быть одним и тем же человеком.