Книга Я ненавижу босса!, страница 17 – Матильда Старр

— Обратиться в вашу фирму сам я не мог. Поэтому ждал, когда же ко мне пришлют очередного проштрафившегося агента.

— Проштрафившегося? — история снова станаловилась интересной. — Что вы хотите этим сказать?

— Ну как же? Я думал, Никитка так своих наказывает: присылает ко мне, хоть заранее ясно, чем это закончится. Или это, может, тренинг какой — показать сотрудникам, что вот такие бывают уроды заказчики, чтоб жизнь, значит, медом не казалась. А иначе почему меня после первого же финта ушами в черные списки не внесли?

Хороший вопрос. Возможно, потому что у нас нет никаких черных списков.

— И как назло в последние два месяца никого не присылали. Я уже почти отчаялся. А тут вы. Просто подарок судьбы!

Мне почему-то показалось, что сейчас он скажет что-то важное. Что-то такое, ради чего эти два дня беззаветно отпаивал меня кофе, эксплуатировал посторонних ботаников, лишь бы я не напрягалась, и даже расщедрился на ланч в приличном ресторане.

А еще (называйте это предчувствием или как хотите) вдруг подумалось, что ничего хорошего в этой связи меня не ждет.

— Так себе подарочек, — вздохнула я. — Явилась бы к вам Кристинка, никто бы и не удивился: эта снег зимой продавать может. Пришла бы Леночка — тоже бы никто не удивился: ради ее прекрасных глаз многие и не столько покупают. Но я…

Да что же это! У меня в ушах словно зазвучали фанфары, а бодрый голос ведущего объявил: «Антирекламная пауза! Неконтролируемые приступы честности. То, что испортит вам любой бизнес! Покупайте только у нас! Неконтролируемые приступы честности. Всё, что вам нужно для грандиозного провала!».

— В общем, все только и гадают: с чего бы мне привалило такое счастье, и что вдруг случилось с вами, — со вздохом закончила я.

Будет забавно, если выслушав эту исповедь, драгоценный «Солярис», комиссионные от которого я уже мысленно получила и на две трети потратила, вдруг заявит: «Серьезно? Тогда позовите мне, пожалуйста, Леночку. Нет, лучше Кристину. А вообще обеих. Я устрою кастинг».

Но он ничего такого говорить не стал. Он посмотрел на меня очень серьезно, так, что мне тут же стало не по себе:

— А у вас, Лина, тоже очень красивые глаза, — клянусь, он при этом даже не улыбался! — Так что пусть все считают, что именно ради них я решил изменить своим принципам.

Я поняла, что еще минута — и на меня нападет истерический смех. Сдерживаться было невозможно. Я пригубила воду из стакана и тут же поняла, что это была очень плохая идея. Не рассмеяться стало еще труднее, только теперь, рассмеявшись, я прысну водой на собеседника.

Какого труда мне стоило проглотить воду, вы себе не представляете. Впрочем, если хотите, можете при случае попробовать.

Но, к счастью, я справилась и рассмеялась только тогда, когда воды во рту уже не было.

Павел Александрович, кажется, обиделся. Ну да, его можно понять: он мне тут чуть ли не фиктивную руку и фиктивное сердце предлагает, а я смеюсь.

— И что же вас так развеселило? — с холодком спросил он.

Ну уж нет. После того, как лед тронулся и в моей жизни наметились позитивные перемены, ссориться с кормильцем — самое глупое, что только можно придумать.

— Я просто подумала… А что бы вы делали, если бы следующим был парень?

Он посмотрел на меня, как на неразумную школьницу.