Книга Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!, страница 238 – Мира-Мария Куприянова

— Хороша любовь и благодарность! У меня там интернет остался! Айфон почти до конца выплаченный! – бесилась я уже гораздо тише, шипя сквозь зубы, – Вот знала же, что этой дурочке надо было переписывать историю прямо со слов: «А когда мне было пять, приемная мать решила, что никогда и никто не научит меня писать. Во избежание всемирного апокалипсиса. И оторвала, нахрен, ручки!». Ладно. Что там еще?

«… В остальном, спешу успокоить Вас тем, что я скрупулезно и тщательно переписала весь заготовленный нами текст. А потому, не пропускайте новости местных газет в ближайшие месяцы. И, конечно, не пропустите бал дебютанток. Раньше с генералом встретиться у Вас не получится. Я же, остаюсь навеки Вашей верной подругой и самой преданной слугой. Мы встретимся в свое время, быть может. Но до того момента, не думайте обо мне плохо. И простите за все то, что пережили из-за меня ранее.

Искренне Ваша, Розали»

— Анна! – грозно рявкнула я, снова доводя перепуганную горничную до первых признаков приближающегося сердечного приступа, – Сегодняшнюю газету сюда!

— Сию минуту, Ваше Сиятельство! – пискнула ничего не понимающая служанка, опрометью бросаясь из спальни.

А я тут же свесила с высокой кровати босые ноги и, зябко дернув пальчиками, ступила на холодный паркет, подбегая к окну.

— Мать моя женщина! – только и смогла выдохнуть я, с недоверием глядя на медленно кружащиеся за стеклом снежинки и укрытый белоснежными снежными шапками сад, – Еще ночью было лето!

— Вот «Вестник Столицы», Ваше Сиятельство! – раздалось из-за спины, Я положу на столик?

— Когда бал дебютанток? – вместо ответа, сухо уточнила я.

— Так… сегодня, – неуверенно шепнула Анна.

— Охренеть, – покачала головой я, – Кстати, у нас в доме есть еще дельные горничные?

— Алеф иногда подменяет горничную Вашей компаньонки. Мадам Симона ею была довольна, – аккуратно протянула служанка.

— Вот и отлично! Позови ее сюда быстро.

— Леди Стоун, Алеф здесь, – меньше чем через пять минут снова нарушила мой покой горничная.

— Прекрасно, – соизволила-таки отлипнуть от созерцания зимнего пейзажа я, – Алеф, Анна сейчас объяснит тебе что и где находится в моей комнате. Расскажет, какие платья где висят в гардеробной. И проинформирует о моих предпочтениях.

— А… я? – жалобно пискнула обескураженная Анна.

— А ты уволена, – с ледяной улыбкой произнесла я, – Расчет получишь у экономки. Чтобы тебя не было в доме через полчаса.

— Но… за что?!

— За воровство, дорогая, – мягко ответила я до синевы побледневшей девушке, – Понимаю, что потерю старых перчаток или двадцатого шелкового шарфика заметить сложно. Но твои хозяева не настолько невнимательны. И пусть твой маленький приработок до этого не слишком вредил мне. Но однажды ты заберешь то, что имеет значение, о котором тебе неведомо. Объяснять что-то прислуге я считаю лишним. А положиться на твою чистоплотность теперь не могу. Что-то еще объяснять нужно?

— Нет, госпожа, – шепнула горничная, смаргивая обильные слезы.

— Вот и хорошо. Алеф, тебе все понятно? Надеюсь, наглядный пример Анны станет для тебя заблаговременным уроком, не так ли?

— Конечно, леди Стоун, – хрипло пролепетала новая горничная, приседая в книксене и пряча глаза.

— Тогда, помоги мне одеться. Мне пора на завтрак. И дай мне ту газету. Посмотрю, пока ты будешь делать мне прическу.