Книга Кукла. Хрупкое счастье, страница 74 – Слава Ленская

— Как будем отвечать? — коротко поинтересовался Алик, словно прочитав мои мысли.

— Сольем его полиции. Раз он играет по-крупному. То и мы не будем разводить с ним в детские игры.

— Я понял. Вечером сброшу все, что нарою, — пообещал брат.

— Что сказать синеглазке, если будет спрашивать? — поинтересовался Стэф, прежде чем уйти.

— Она не будет. Мы в ссоре, — ответил я, хотя, почему-то откровенно хотелось, чтобы она узнала, беспокоилась, примчалась.

Каково же было мое удивление, когда после обеда она мне позвонила!

— Ты где? — спросила она, забыв поздороваться.

— Я загораю. Меня какое-то время в городе не будет, — ответил я, в моменте не желая предстать перед ней таким слабым.

— Опять врешь! Я в курсе, что ты в больнице. Скажи в каком отделении и номер палаты, — строго отчитала меня моя маленькая диктаторша.

Пришлось сдаваться.

А потом умирать каждую секунду в ожидании, когда она примчится. Ко мне. Сама.

— Почему ты в наркологии? — выпалила она, стоило только показаться в палате.

Не такого приветствия я ожидал.

— Детка, иди ко мне, — попросил я устало, но она не послушалась, а осталась на месте дожидаться моей исповеди.

И сперва я стал рассказывать все по-честному, но в конце истории решил соврать, не хотел признаваться, что планировал ей изменить. Тем более, что в итоге ничего и не было. Даже если бы я не отключился, все равно не стал бы с Барби. Да и ни с какой другой не стал. В последнее время меня как-то странно повернуло на одной маленькой синеглазой малышке.

После исповеди Кукла сжалилась и бросилась ко мне в объятья, даже разрыдалась, так она испугалась за меня. Что-то бормотала, ругала меня и даже пару раз ударила своими маленькими кулачками. Правда потом погладила ладошками по месту удара и извинилась.

Я потеснился на больничной койке и затащил ревущую красотку к себе под бочок. Так с полчаса успокаивал ее пока не услышал, как она мерно засопела, уткнувшись носом в мою грудь, наверное, слишком переволновалась, раз отключилась так быстро. Поглаживал ее по голове и сам как-то незаметно уснул.

Так нас и застали браться, когда пришли вечером меня проведать и обсудить ситуацию с Захаровым. Вот только в присутствии Куклы никто ничего говорить не стал.

Она, проснувшись, сразу подскочила с больничной койки и залилась густым румянцем. Стала смешно оправлять чуть задравшуюся юбку, а потом пыталась пригладить немного спутавшиеся волосы. Она словно что-то непристойное совершила, так смущалась и отводила глаза.

— Мы вам поесть привезли, — первым заговорил Стэф, решив разрядить ситуацию. — Ариш, поможешь?

Они вдвоем склонились над столом и стали что-то выкладывать из пакетов, пока мы с Аликом перекинулись парой слов.

— Тут еды хватит на целую толпу. Можете вместе поесть, — произнесла Арина. — А мне уже домой пора.

— Вот сейчас вместе поужинаем и мы тебя отвезем, — возразил Стэф.

Арина

Дамиан все выходные провел в больнице, а я целые дни проводила в его палате, радуясь, что не нужно было ходить в школу. Стоило ли говорить, что я так испугалась за него, что заткнула все свои обиды куда подальше и безоговорочно простила парня.

После примирения в наших отношениях что-то переменилось. Я заметила, как Дамиан тянулся ко мне. Постоянно старался обнять или дотронуться. При этом больше не пытался набрасываться, как это было в его комнате. Он выглядел спокойным и умиротворенным. Пару раз он даже улыбнулся мне. Так открыто, как в тот день.