Книга Соленый раф для влюбленных, страница 96 – Виктория Арана

На него было больно смотреть. Мой любимый человек чуть пошатнулся, будто я ударила его своими словами. Словно отказ перекрыл ему воздух.

— И ты меня прости, пожалуйста. Но я решила быть с тобой честной до конца.

Он прикрыл глаза, чуть склонив голову. Мне безумно хотелось подойти к нему и обнять. Но для него это будет значить совсем другое. Нет ничего хуже ложных надежд.

— Разблокируй меня. Я не буду больше писать, честно. Но всегда буду ждать от тебя сообщения.

— И через год? – спросила я, пытаясь улыбнуться.

По щекам текли слезы. Я не сдерживалась, потому что знала: это точка, после которой нет ничего. Теперь это знал и Андрей.

— И через десять.

Он сделал шаг ко мне. Я запаниковала, что решит поцеловать. Против такого можно и не устоять, ведь мне было так больно и плохо… А он – самый родной человек в моей жизни, несмотря ни на что. Я всхлипнула. Андрей чуть наклонился и легонько коснулся губами моего холодного лба. Когда он сделал шаг назад, я сказала дрожащим голосом:

— Прощай. Спасибо тебе за все. Будь счастлив, пожалуйста.

— До встречи. Я всегда буду ждать тебя. Потому что ты мое истинное счастье.

Андрей ушел и забрал с собой мое сердце, оставив в груди лишь пустоту.

Жить, когда в груди вместо сердца дыра, сложно. Я и не хотела. Все потеряло смысл. Единственное, на что хватало сил, – лежать и не двигаться. Рита сказала, что до разговора с Андреем я чувствовала себя лучше, потому что сама не верила в наш разрыв.

Я сначала спорила, но в итоге признала правду. Все так и было. У нас оставалась какая-то мистическая связующая нить, которая оборвалась, стоило мне зайти в подъезд.

Несколько дней двигалась исключительно на автомате. Ела без охоты, все продукты и напитки потеряли вкус. Как и жизнь. Вокруг все стало совсем серым. Казалось, исчезли и запахи. Из того, что раньше казалось мне важным, не осталось ничего.

Зазвонил телефон. Я, не глядя, ответила: мне было все равно, с кем говорить. Или не говорить.

— Доченька, привет! – Голос прозвучал взволнованно.

— Привет, мама, – ответила я глухо.

Они с папой звонили мне по очереди каждый день. Сильно переживали, хотя изначально не поддерживали отношений с Андреем.

— Как ты там? Готова к первому экзамену?

Он завтра. Я не помнила, по какому предмету.

— Конечно, – спокойно соврала я. – Можешь не переживать, все сдам.

Или нет. Как будто это что-то изменит. Я перевернулась на бок и уставилась на край отходящего от стены плаката. Он изрядно потрепался из-за постоянного подклеивания. Надо бы заменить, но сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

— Я всегда в тебя верю. Мы с папой ждем тебя на Новый год.

— Я буду, ты же знаешь, не смогу праздновать без вас.

Смогу. Потому что праздновать нечего. Новый год не принесет мне радости, только тоску и скорбь по человеку, с которым мне не суждено быть вместе.

Рядом со мной лежали кассеты с записанными признаниями в любви. Я переслушивала их по кругу до тех пор, пока не становилось невыносимо плохо, раз за разом делая себе только больнее. Но, несмотря на то что именно я инициировала разрыв, отпустить мысли об Андрее не получалось.

Я видела его образ в каждой тени, слышала родной голос, даже когда находилась в глухой тишине. Самая прекрасная улыбка, отпечатавшаяся на сердце, причиняла больше боли, чем я могла выдержать. Мне было плохо без него. Так сильно, что я едва дышала.