Книга Глупые, страница 48 – Галина Шатен

— Что ты хотел? – грубо спрашиваю.

Тимур молча кладет на стол газету. Подхожу к столу и беру ее в руки.

«…хламидии? Если господин Ярославский не может уследить за своим сыном, как ему можно доверить город?»

— Что это?

— А ты внимательно почитай статью, в фотографию вглядись, может, кого знакомого встретишь.

Послушно смотрю на фотографию, и мое сердце холодеет. Пробегаюсь по статье глазами.

О. Мой. Бог. Это я. В газете. Это очень плохо.

Что, если мама или папа увидят меня и узнают, где я теперь нахожусь? Нет. Спокойно. Он ничего больше не может мне сделать. Не может? Или… А если… Перед моими глазами возникает огромная рука с широким кожаным ремнем. И, клянусь, я слышу, как кожа рассекает воздух с характерным свистящим звуком…

Падаю на стул. Поднимаю глаза на парня. Тимур перестает жевать и озадаченно хмурит брови.

— Эй? Это я вроде как должен бледнеть.

— Я… – Набираю в легкие больше воздуха. – Я… прости меня. Я не хотела. Я…

— Эй, ладно, – слегка удивленно проговаривает. – Мне вообще по барабану. Просто батя сейчас баллотируется, и эта статья кидает на него небольшую тень. И им нужно опровержение. Поэтому нам с тобой надо сделать пару фоток вдвоем. Статью красиво оформит папин помощник. Просто пару раз попозировать перед камерой. Это ведь не трудно, правда? И тогда все.

— Что – все?

— Я отстану от тебя раз и навсегда, как ты и мечтаешь. Не так ли?

Опускаю взгляд, закусив губу от напряжения. По крайней мере, теперь понятен мотив парня и почему он уделял мне столько внимания.

— Блин, я же не прошу твою руку на отсечение, честное слово, – не выдерживает затянувшегося молчания Ярославский. – Папа мне весь мозг изъел, и это все из-за твоего мстительного характера. Не могла придумать что-нибудь безобиднее?

— Например, припереть тебя к стене? – резко спрашиваю я.

Тимур откидывается на спину стула и растягивает губы.

— Часто вспоминаешь, а? – Он играет бровями.

Сжимаю губы. Ярославский, сам того не зная, нажал нужную кнопку. Я не выношу быть причиной чьих-либо проблем. Но фотографии в газете – это невозможно. Одно дело – размытая и нечеткая, другое – от профессионального фотографа.

— Я не могу, – тихо говорю.

— Это еще почему? – Теперь парень теперь хмурится.

— Мне правда жаль, но я не могу, – повторяю и встаю. – Я не в силах тебе помочь.

— Ты же понимаешь, что я в силах тебе устроить сладкую жизнь в стенах института и за его пределами, верно?

Я слышу его слова и понимаю, что действительно может. Но он их произносит не как угрозу, а как вопрос. Даже скорее слегка удивлен, чем злится. Но брошенная фраза напоминает мне, что я была права. Этот парень – напыщенный индюк, не желающий думать ни о ком, кроме себя.

— Ты можешь делать все что хочешь, – так же тихо отвечаю. – Я не пойду ни на какую фотоссесию.

— Ты мстишь? – Он чуть прищуривает глаза.

— Что? Нет. Мне правда жаль, что я подставила твоего отца, но я даже и подумать не могла… Мне правда жаль. Но я не могу, Тимур. Это не месть или еще что-то, я просто не могу. Извини.

Поднимаю на него взгляд. Парень озадаченно проводит рукой по своим волосам. Наши глаза встречаются, и некоторое мгновение мы просто смотрим друг на друга. А это стало уже повторяться. Нужно отвести взгляд… Но почему я чувствую теплоту? Силу, которая сможет мне помочь, если вдруг упаду. Почему чувствую то, что никогда не смогла бы получить. Что Ярославский никогда бы не дал? Просто потому, что он не такой человек.