Книга Глупые, страница 142 – Галина Шатен

— Че?

— Ничего, – встаю и подхожу к окну.

— Эй, какой статус? – Его руки ложатся мне на плечи и разворачивают к себе. Он чуть наклоняется, чтобы заглянуть в глаза. – Я имел в виду, таким хорошим девушкам не место на треке.

Теперь я хмурю брови.

— Это ведь незаконно? Ты мне говорил, – вспоминаю, – и опасно?

— Я хорошо вожу, – хмыкает, поправляя мне прядь, выпавшую из хвоста, за ухо, – это не опасно.

Но сердце уже начинает тревожно стучать. Потому что я вижу, что он врет. Боже, ничего не могу поделать с этим щемящим нарастающим ужасом. А что, если он… Ох, даже думать страшно!

— Зачем это тебе?

— Там неплохие ставки. Быстрый способ заработать.

— Тебе нужны деньги? – удивляюсь.

— Они всем нужны.

— Но ты ведь не из-за денег. Зачем тебе это?

— Хорошо. Давай поговорим о другом, – выдыхает и делает шаг в сторону. – Почему из нас двоих только я всегда раскрываю карты? Как насчет тебя?

— Что? – обхватываю себя руками.

— Что ты скрываешь? Почему я слышу, как ты во сне плачешь? А когда спрашиваю об этом, ты лжешь, что не помнишь? Почему, стоит мне выложить нашу фотку, дня не проходит, а ты просишь ее удалить… Почему никак не можешь мне довериться? Разве я давал повод усомниться? Разве я не достоин?

— Тебе я доверяю больше, чем кому-либо! – неожиданно кричу.

— Даже больше, чем Глебу? – тихо спрашивает. – Потому что у меня такое чувство, что он имеет преимущество. Что он тебя знает лучше.

— Потому что мы дружим с детства?

— Может. Может, и мне стоило встретить тебя в детстве, потому что, кажется, ты не готова сама ничего рассказывать.

— Что, – нервно сглатываю, – что ты хочешь знать, Тимур?

— Все, – просто отвечает, – все, что тебя касается.

Отворачиваюсь к окну, разглядывая пустой двор и унылые, пока еще голые деревья. Рассказать ему. Это самое непростое, что только может быть. Мне так стыдно, что я родилась и выросла в такой семье. Он точно от меня отвернется. Любой бы отвернулся, и я бы это поняла. Но, кажется, действительно собираюсь это сделать, потому что чувствую в каждом его слове отчаяние.

— Как и говорила, я из простой семьи. – Мой голос предательски дрожит, но Тимур не делает попытки обнять или коснуться. Он просто внимательно смотрит. – Папа – инженер, мама – домохозяйка… Ровно до семи лет я была счастливым ребенком, пока… – смолкаю и перевожу дыхание. Сегодня суббота, весна, а во дворе снег с грязью. – Папа сел, чтобы поговорить со мной, мой любимый, большой и сильный… Знаешь, в детстве перед сном он приходил и пел колыбельную, гладил по волосам, а я… – Слезы застилают глаза.

— Что он сделал, Варя? – тихо и грустно спрашивает Тимур. А я не могу смотреть на него. Куда угодно, только не на него.

— Он рассказал, во что мы верим и как теперь будут обстоять дела. – Было неловко говорить – подбирать слова тяжело.

— Я ничего не понял, – хмурится парень.

Еще бы.

— Мои родители состоят в… сообществе. И оно проповедует о месте женщины после мужчины. Мужчина может все делать со своими женщинами, будь то жена или дочери. Потому что за все грехи именно он отвечает перед Богом. Папа выбрал свой метод воспитания идеальных девочек. Он… он брал ремень, в редких случаях это была рука. И наказывал за любую провинность. Когда тебя так воспитывают с детства, ты относишься к этому как к норме. Но однажды я увидела, как папа избивает маму просто за то, что она забыла выключить свет в туалете, или… я уже не помню, какая-то мелочь. И что-то надломилось. Понимаешь? Я вдруг поняла, что мужчина не должен поднимать руку на женщину. Что вся вера просто прикрывает жестокое обращение.