Книга Котёнок Котаева, страница 35 – Тиаверра

Женщина кивает. Гера остаётся рядом, пока каталку разворачивают к выходу, ещё раз коротко проговаривает медсестре время начала и характер боли. Только когда пациентку увозят, расправляет плечи и замечает меня.

— Ты давно стоишь? Я пришла раньше, а в приёмном попросили посмотреть. У неё неврологический статус без явного дефицита, но громоподобная боль с мгновенным достижением максимума, рвота и боль в шее. Поэтому срочная нейровизуализация и дальше по результатам. Я сейчас внесу запись и…

— Гера.

Она обрывает себя на полуслове.

— Я не проверяю тебя. Мне хватило того, как ты разговаривала с пациенткой.

— Я знаю. Просто ты стоял и молчал, а когда на меня молча смотрят, я начинаю объяснять. Не всегда, конечно. С пациентами я могу молчать. И на консилиумах. В общем, дело не в молчании, а в том, как именно ты…

— Дыши, Чудо. Как врач ты мне всё уже показала. Сейчас я смотрю на тебя.

Подхожу ближе. Халат застёгнут, волосы собраны аккуратно, на ногах брюки. Ни одного сантиметра вчерашнего безобразия.

А хочу я её не меньше.

Вот это уже интереснее.

— У тебя голос меняется, когда ты работаешь, — говорю. — Для пациентов — то, что надо. А мне от него в брюках тесно.

Гера оглядывается на медсестру за стойкой и краснеет уже не смущённо, а возмущённо.

— Мы в приёмном отделении. Здесь люди, Коста. И я только что осматривала пациентку, поэтому связывать мой рабочий голос с твоими брюками как минимум неуместно. Я понимаю, что ты шутишь, но всё равно…

Наклоняюсь к её уху, чтобы неуместность осталась строго между нами.

— Я не шучу. Хочу услышать, как этим голосом ты говоришь мне: «ниже».

Она приоткрывает рот. Я не отхожу.

— А теперь закрой его и идём. Тебе сейчас спокойно рассказывать людям о профилактике, а не представлять мои руки.

Губы смыкаются. В глазах остаётся возмущение, которому катастрофически мешают розовые щёки.

Она проходит два шага рядом со мной и тихо пытается возразить:

— Я ничего не представляю. Просто ты сказал это прямо в ухо, а потом велел не представлять, и мозг, естественно, сначала должен понять, что именно ему нельзя…

Смотрю на неё.

— Потому что ты до сих пор идёшь не в ту сторону.

Она останавливается, разворачивается и чуть не сталкивается с санитаром.

Вот теперь котёнок вернулся.

• • •

Рита встречает нас в маленькой съёмочной комнате с лицом человека, который уже пожалел о медицине, рекламе и личном знакомстве с Котаевым.

— Сегодня два ролика. Коротких, — объявляет она. — У нас остаётся пять, снимем хотя бы два. Текст вы знаете. Без импровизации, споров, спасения мебели и внезапной клинической практики в кадре.

— Пациентов и мебель ты убрала. На чём теперь держаться искусству?

— На утверждённом сценарии. Встаньте на метки.

Гера занимает свою сразу. Я — соседнюю. Оператор смотрит в монитор и просит нас встать ближе. Делаю шаг, и котёнок ровно в ту же секунду отползает на полшага.

Синхронность охуительная. Направление подкачало.

— Стоять, Чудо. Ты от меня уже на целого невролога отошла.

— Я не ухожу. Я просто решила, что для информационного ролика необязательно стоять настолько близко. Особенно после того, что ты сказал в коридоре. Это не претензия. Я понимаю, что ты всегда так разговариваешь, просто расстояние помогает мне сосредоточиться на тексте, а не на том, что именно ты имел в виду под…