Книга Мама на замену, страница 45 – Варя Нуан

Медленно поднимаюсь с колен. Вытираю лицо рукавом толстовки.

Поднимаю упавший стул. Сажусь напротив.

— Номер три, — сиплю я, глядя в раскрытый сборник. — Формулы приведения.

Вера убирает руку со стола, кладет перед собой тетрадь:

— Синус пи пополам плюс альфа.

— Косинус альфа, — вывожу ручкой на чистом листе. Рука твердая. Линии четкие.

Мы занимаемся сорок минут в полной, сосредоточенной тишине. Цифры ложатся в строчки, превращаясь в надежную каменную стену.

В семнадцать ноль-ноль Вера застегивает портфель.

— До четверга, Никита. Домашнее задание по вариантам.

— До четверга, Вера Сергеевна. Спасибо.

Она выходит из комнаты.

Слышу, как в прихожей шуршит ткань пальто. Замок входной двери отщелкивает язычок. Каблуки удаляются по лестничной площадке.

Беру оставленный на столе смартфон.

Экран черный. Нажимаю боковую клавишу блокировки.

Входящее уведомление в мессенджере.

Отправитель: «Ольга Грачёва».

Палец замирает над экраном. Сердце делает глухой толчок и останавливается.

В этот момент за входной дверью квартиры раздается резкий грохот, крик Веры и глухой звук падающего на кафель тела.

— Вера Сергеевна! — вопль Никиты долетает сквозь приоткрытую створку входной двери вместе со свистом сквозняка.

Я замираю на четвереньках на холодном граните лестничной площадки. Ладонь саднит от резкого удара о плитку. Сумка отлетела к шахте лифта, рассыпав ручки. Каблук сапога предательски подвернулся на мокром пороге.

— Жива я, Никита, — хриплю в бетонный пол, пытаясь выровнять сбитое дыхание. — Отойди от двери.

Парень уже стоит на коленях рядом со мной. Пальцы судорожно хватают меня за плечи, тянут вверх. Дрожит весь, зубы выбивают частую дробь. В глазах плещется слепая, животная паника.

— Вы упали… я подумал, вас толкнули… тут мужики какие-то крутились возле щитка пять минут назад…

— Под ноги надо смотреть, дура старая, — отрезаю я, опираясь на его узкое плечо и с трудом поднимаясь на ноги. Ногу простреливает тупая ноющая боль в щиколотке. — Собирай черновики с пола. Быстро.

Никита кидается подбирать вылетевшие из портфеля бланки, сгребает в охапку, протягивает мне. Лицо серое, губы побелели. Смартфон торчит из его заднего кармана, мигая синим экраном непрочитанного сообщения от Ольги.

— Зайдите обратно, — требует он с хрипотой, дергая меня за рукав пальто в сторону прихожей. — Вы хромаете. Зайдите, я лед принесу.

— Мне нужно на кафедру.

— Плевать на вашу кафедру! — срывается он на крик, заталкивая меня внутрь квартиры и захлопывая дубовую дверь ударом ноги. — Сядьте на пуф!

Я опускаюсь на мягкую кожу. Стягиваю сапог через силу. Лодыжка слегка припухла, но связки целы.

Никита мечется по коридору, вылетает на кухню, гремит морозилкой. Возвращается через полминуты с вафельным полотенцем, набитым кубиками льда. Падает на колени прямо передо мной, прижимая холод к моей ноге.

— Держи сама, — говорю я, глядя на его склоненную макушку. — Никита, подними голову.

Он замирает. Руки продолжают удерживать полотенце на моей коже.

— Чего?

— Ты прочитал ответ матери?

Его пальцы на ткани судорожно сжимаются. Плечи каменеют. Он медленно поднимает глаза. В темных зрачках больше нет слез. Там застыла мертвая, выжженная пустыня.

— Прочитал.

— И что там?

— «Никита, милый, я сейчас на гастролях в Калифорнии. Отец шутит, никто тебя никуда не отдаст. Потерпи до весны, целую».