Книга Мертвая вода, страница 61 – Оливье Норек

— Мне плевать на робота. Я не ради него погружаюсь.

Черты Ноэми немного смягчились, и она перестала обороняться.

— Тогда ради чего ты погружаешься, капитан Массе?

— С каких это пор флик не доводит расследование до конца? У нас три семейства, жизнь которых замерла, когда нашли тело, и ты намерена им объявить, что мы прекращаем дело, потому что это рискованно? Я должен пойти в этот подвал, я должен узнать, там ли находятся двое детишек, и попытаться вытащить их оттуда, если возможно. Я погружаюсь ради них. И чтобы произвести впечатление на тебя, если получится.

Ноэми пришлось опустить глаза, чтобы не покраснеть, как глупая девчонка.

— Ты что, получил зеленый свет и на это тоже?

Юго не мог ответить ей, не солгав. И сменил тему:

— Почему ты осела здесь?

— Меня скрывают.

— После того парижского дела тебя, наоборот, должны были бы продвигать.

— Ты обо мне не беспокойся. Закончу это расследование и вернусь в тридцать шестой.

— Твоя команда знает?

— Нет. Так же как твоя не в курсе, что ты без разрешения собираешься вернуться в дом, что бы ты там ни говорил. Каждому из нас известна тайна другого — это лучший способ не причинить себе зла.

Ноэми взглянула на разбросанные перед ней на столе подводные снимки, сделанные «Попкорном». Провалившаяся крыша и послужившая входом крошечная щель скоро займут свое место на увешанной снимками стене кабинета.

— Ты действительно уверен в этом погружении?

— Когда ты в шесть утра тараном выбиваешь дверь, ты ведь не знаешь, что тебя ждет, верно? Тогда с какой стати ты считаешь, что имеешь право быть храбрее меня?

— Храбрость — это достоинство. А безрассудство — слабость.

— Тебе остается только наблюдать завтра с лодки, — вызывающе бросил он.

Полночь. В Авалоне и в других краях

Светя себе под одеялом карманным фонариком, Лили перелистывала страницы «Бесконечной истории»^[36]. Она читала роман уже дважды, но все равно из-за него завтра утром личико у нее снова будет помятое.

Рядом в спальне уснула в объятиях Ромена Амината. Словно заразная болезнь, к ее мужу привязалась бессонница Ноэми. Он вспоминал тот день, когда встречал нового офицера на перроне: тогда ничто не предвещало бури, которую принесла с собой эта парижанка, словно привезла в своих чемоданах.

В гостинице «Парк» Сонар уже упаковал багаж, его вызвали в Париж. Какая-то девчушка прыгнула с моста Искусств и не выплыла на поверхность. Он должен ее найти. Спасение «Попкорна» было тщательно разработано, и утром напарники совершат последнее погружение без Сонара.

Мадам Сольнье увидела, как перед окном прошла Эльза, и теперь, сидя в шезлонге в саду, как старая наследница, принимающая солнечные ванны на Лазурном Берегу, только при свете луны, терпеливо ждала, когда девочка появится снова.

Пьер Валант, чьи обязанности мэра и землевладельца заставляли его трудиться по восемнадцать часов в сутки, еще находился с ветеринаром у себя на ферме, в сарае, — единственный свет посреди многих гектаров его полей.

На пропитанной кровью и околоплодными водами соломенной подстилке только что отелилась одна из его лучших коров, Зора, и теперь отбрасывала дитя сильными ударами копыта. Из опасений, что она до крови искусает теленка, невозможно было приложить его к вымени. Тогда Пьер оперся спиной о загородку пустого бокса, взял в морщинистую руку огромный рожок и, держа детеныша между скрещенными ногами, заменил собой мать. Пока теленку этого вполне хватало. И все же его печальный взгляд, казалось, искал тепло мамы, а мокрая младенческая морда пыталась учуять ее запах, ему было не по себе.