Книга Мертвая вода, страница 38 – Оливье Норек

Вид этой женщины, промокшей до нитки и дрожавшей, как осенний листок, держащей палец на спусковом крючке и явно более перепуганной, чем он сам, подсказал ему, что лучше не двигаться. Но была в глазах этого незнакомца какая-то жестокость, едва сдерживаемая ненависть. Бросая виноватые и тревожные взгляды на хозяина, пес проковылял к Ноэми, не решаясь подойти поближе, пока она не схватила его за ошейник.

— Если пойдешь за мной, задумаешь хоть что-то, убью на месте.

Чем дольше Ноэми оставалась там, тем ощутимее тяжелело оружие в руках. С минуты на минуту ее мог охватить приступ паники. Тогда она принялась отступать, постепенно, шаг за шагом, пока не исчезла во тьме.

Первое, что увидела Ноэми, открыв глаза, была кривая собачья морда с мокрым носом. Пес устроился на кровати у нее в ногах. Она крепко растерла себе щеки и разобралась в случившемся: так после пьяной ночи обнаруживают в постели незнакомого любовника.

— Случалось, я просыпалась с кем и похуже, — заверила она пса.

В последний момент ей удалось увернуться от мокрого языка и ласково оттолкнуть собаку.

Сперва она решила назвать его Адриэлем, но быстро передумала, потому что не испытывала ни малейшего желания повторять это имя по сто раз на дню. Подметив абстрактный окрас пса, она решила назвать его Пикассо, пообещав себе потом подыскать что-нибудь получше. Таким образом, подсознательно она только что допустила возможность этого «потом».

Теперь она была ответственна за кого-то. Мельхиор подсказал бы, что это такой же естественный способ принять свою судьбу, как любой другой. А она бы по привычке не согласилась с его мнением.

Кончиком ноги она заставила пса слезть с постели.

— Надеюсь, ты достаточно насладился спальней, потому что это в последний раз. Собака не должна жить в доме, говаривал мой отец.

* * *

Буске и Милк уже поджидали ее на парковке комиссариата, их лица не предвещали ничего хорошего.

— Тревога? Новое дело? — принялась расспрашивать Ноэми.

— Да ничего по-настоящему серьезного. Жалоба на угрозу смерти и кража собаки. От вашего ближайшего соседа. Какая-то байка про яйца и зеркало заднего вида. Я не совсем разобрался, но, похоже, он как раз вас имеет в виду.

— Мсье Видаль, — уточнил Милк, — специалист по генеалогии, которому нет равных в наших краях. Бывший легионер. Дело могло бы плохо кончиться. Всем известно, что он не слишком нежен со своими животными, однако было бы хорошо, если бы вы не имели к этому никакого отношения.

Именно в этот миг Пикассо поднял голову на заднем сиденье «лендровера». Со свисающим набок языком и приоткрытой челюстью он составлял полную гармонию с Ноэми.

— Вот черт, — присвистнул Буске. — Капитан, что теперь прикажете делать?

— Для начала пригласите ветеринара, а там посмотрим. Я мчусь на вскрытие, мы и так уже опаздываем.

Ромен уселся за руль, начало пути в машине без опознавательных знаков полиции прошло в молчании. Молодой лейтенант размышлял над одними и теми же вопросами, Ноэми тоже предавалась раздумьям.

— У меня есть собака.

— Да, я слышал.

Автомобиль выехал из Деказвиля и по национальной трассе направился в сторону Монпелье.

— И все-таки разве оружие, которым вы угрожали соседу, не должно было находиться в специальном сейфе? — спросил Ромен.

— Не будьте придирчивы. Завтра я его туда уберу, обещаю вам. И мы по-прежнему опаздываем, — добавила она.