Книга (Не)правильная валентинка, страница 15 – Светлана Титова

Смотрю на засранца, мило беседующего с Ириной и, казалось, никого кроме нее не замечающего. Вспоминаю, что творила с ним в офисе пьяненькая, доказывая свою теорию, и отвожу глаза.

— Почему засранец?

Хотя засранец, конечно. Все они такие.

— Он же просил меня привести тебя, а сам Ирку кадрит, — она расстреливает их взглядом. — Я-то думала, он к тебе все еще чувствует… ну ты понимаешь, старая любовь и все такое.

Ох, уже эта Таня — неисправимый романтик. Верит в любовь Копылова ко мне, прошедшую сквозь года. Все куда проще.

— Все логично. Парень поднялся и решил всем это продемонстрировать. Вон как бывшая первая красавица, что от него нос воротила, теперь из платья выпрыгивает, — снова отхлебнула брют и сморщилась. — Момент его триумфа.

— Не веришь в любовь, — делает она вывод.

— Почему? Верю, конечно, — отвечаю я, разглядывая сильно изменившихся внешне, но совершенно не изменившихся внутри, одноклассников. — Вон Титов как любил «Мираж», так и сейчас его слушает, пил «Русскую» так и сейчас пьет. Западал только на старшеклассниц, и жена у него на десять лет старше. Тоже с ним «Русскую» пьет. Это же она?

Решила спрыгнуть с темы любви, болезненной для меня. И перевести в нейтральное русло. Знала, что Танюше еще в школе нравился Паша Титов, и разговор о нем — это надолго.

— Он и сюда приперся со своим самоваром. Она ревнивая. Никуда его одного не отпускает. Вон, даже в туалет и покурить вместе ходят, — злорадно заметила Таня, которую слегка развезло от настойки.

Курить ушли не только чета Титовых, но Копылов, придерживающий за талию Ирину. Она недвусмысленно прижималась к нему. Не хотелось думать, чем они там будут заниматься. Выдержав положенные полчаса, я уже хотела уходить. Марьванну давно проводили на такси. Пора и мне. И Таня что-то очень кровожадно поглядывает на хихикающую Светку Кравченко. Надо ее увести на всякий случай, а то получу незабываемый опыт «интимного» общения с ее Сашкой. А оно мне надо! Я в завязке. Только деловые отношения с мужчинами. И никаких разборок из-за перебравшей Танюши с ее благоверным.

Когда я уже решилась на отступление, неожиданно поднялся вернувшийся Копылов. Он постучал по фужеру вилкой, привлекая к себе внимание. Часть еще вменяемых одноклассников уставилась на бывшего лузера с интересом.

— Все помнят, а кто не помнит, я тем напомню, что Альбина Зарецкая обещала выйти за меня, как только я получу Нобелевскую премию, — он смотрел на меня совершенно трезвым взглядом. — В прошлом году я стал лауреатом премии по литературе. Альбина, я жду твоего ответа.

На меня уставились все. Иришка завидовала, Светка злилась. Шум и веселье стихнувшие было разом, когда он говорил, взорвались громом нестройных аплодисментов и смехом. Кто-то крикнул: «Браво, маэстро!» С другого конца послышалось: «Горько!»

Он шутливо поклонился и снова посмотрел на меня. Губы улыбались, но глаза оставались серьезными. Он ждал. И я поняла, что вот он — мой час. Я поднялась с бокалом все того же невкусного брюта, согревшегося и без газа.

— Я помню свое обещание. Ты обещал Нобелевскую по физике, а не по литературе, — я смотрела только на него, остальные присутствующие расплылись бесформенными пятнами. — Извини, но ты не сдержал свое слово.

— Зарецкая зануда! — донеслось разочарованное из масс. — Фу-у-у…