Книга Кошки-мышки, страница 19 – Ия Хмельнишнова

— Ах я, – сморчок трухлявый! – раздалось рядом с ней. – Заморозил щебетунью!

У крыльца затормозил лыжник, обремененный торчащим горой рюкзаком. Занятая снегирем, она не заметила, как он подъехал. Лесовичок был небольшого роста, крепко скроен, немолод. Он одобрительно глянул на нее из-под густых бровей. Вид у него был обеспокоенный.

Быстро сбросив лыжи, он отпер замок большим ключом и скрылся за распахнутой дверью. Отряхнув снег, Натка прошла за ним, захватив лыжи. Она очутилась в небольшой прихожей, прислонила лыжи к стене и прошла в комнату. Все здесь было похоже на хозяина: добротное, удобное и служившее не один десяток лет. Заметно было, что всё сделано от души с вдохновением и чувством красоты.

В комнате было два окна, одно выходило на восток, другое – на юг, также, как и входная дверь. Северная и западная стены были глухими. По левую руку от входа, у западной стены, возвышался большой платяной шкаф, видимо, используемый как кладовка. Напротив входа, у северной стены, располагалась широкая кровать, рядом с ней – печь. По правую руку от входа, вдоль южной стены, у окна стоял круглый дубовый стол и несколько табуреток с витыми ножками. Простенок между южным и восточным окнами занимал угловой комод. Выпятив вперед полукруглый фасад, он красовался множеством ящичков и полочек. Нижние полки, самые широкие, были снабжены украшенными резьбой дверцами, выше шли ящички в несколько рядов, а верхние полки были открытыми, на них пестрела красками столовая посуда.

Сам хозяин, сбросивший у входа рюкзак, поднялся от печки, где до того стоял на коленях перед распахнутой топкой.

— Вот валежник дремучий, куст колючий! – возмущался он, – Заморозил избу! Хорошо хоть мышь улетела, а то тоже бы закоченела тут!

— Смотри, печь прогорела совсем, ни одного уголёчка не осталось, – он лопаткой протянул к ней широкую и короткую ладонь, перепачканную пеплом.

Его морщинки, больше привычные к улыбке, собрались в гримаску обиженного ребенка. Ведь он так старался, притащил огромный рюкзак, а здесь всё рассыпалось без него. Широкие брови нахохлились над печальными глазами. Лесовичок звонко хлопнул в ладоши, отряхивая золу, и решительно произнес:

— Помогать будешь, голубушка.

Он проворно повернулся к комоду и достал кремень для высекания огня.

— Вот, держи, будешь искру высекать. Умеешь огнивом пользоваться?

Видя Наткино замешательство, показал, как нужно стучать камнем о камень. Две красные звездочки весело выпорхнули из-под его руки. Вручив ей кремень, он принялся сооружать соломенную горку на подтопочном листе. В топке он уже успел сложить костровище из тонких веточек и сухого лыка виноградной лозы.

Она пристроилась рядом с ним у стального листа, попыталась повторить его движения.

— Резче бей! Не шибко. Так. Видишь? Получается!

Натка раскраснелась. Звездочки вылетали, но достигнув соломенной горки, гасли. Лесовичок стал «ловить» искорки, осторожно прислоняя к ним соломинку. Соломинка, покраснев, сворачивалась в белый шарик пепла.

— Язычка, язычка нет!

Он поднялся и прошелся по комнате. Натка тоже встала. Снегирь давно шевелился под одеждой. Она выложила его на стол, завернув в шарф. Лесовичок уже сидел около топки. Они возобновили работу. Вскоре соломинка загорелась маленьким язычком. Лесовичок, не дыша, чтобы не сбить пламя, тут же прислонил к нему небольшой соломенный пучок, который держал в другой руке. Пучок вспыхнул. Старик подложил его под соломенную горку, возвышавшуюся на лопатке, и ловко засунул огонь в топку. Костерок затрещал весело заигравшим огнем. Оба радостно посмотрели друг на друга.