Книга Когда мы научимся летать, страница 80 – Геннадий Кумохин

Макс так описывал особенность их службы при монстрах — гаубицах.

— Ты знаешь, как еще называют наших страшилищ? «Пионами». Это такой специфический военный юмор: называть орудия смерти именами красивых цветов. Так вот, наши «Пионы» — это самое дальнобойное оружие, не считая, конечно, ракет, какое есть у нашей армии. И все бы хорошо, но у России есть такие же «Пионы». Потому что это оружие разрабатывалось еще при Советах, и оно было на вооружении во всех тогдашних республиках. А когда Союз распался, они так и остались везде, в отличие от ядерного оружия. Но только русские сумели модернизировать свои «Пионы», и теперь, пока мы выпустим один снаряд, русский «Пион» ответит десятью. Поэтому мы постоянно играем с той стороной «в кошки — мышки».

— А это зачем? — не понял его логики Стасик.

— Ну, как же ты не понимаешь? В нашем ЦУ, который мы принимаем сверху и передаем на батарею, могут быть координаты любой цели: от склада с горючим, до школы или детского садика…

— Что, разве может быть и такое? — ужаснулся Стасик.

— А ты что думал! Еще как может, — подтвердил Макс и продолжил, — а у русских «Пионов» только она цель: определить наши координаты и «погасить» наши цветы. Поэтому после одного-двух выстрелов наша батарея срочно снимается с позиции и занимает новую.

— И что, бывает, накрывают? — спросил Стасик.

— А ты думал? Только в прошлом месяце полк не досчитался трех разбитых «Пионов» и две группы «связюков» накрыло. В итоге: три «двухсотых» и два «трехсотых», то есть трое раненых и двое убитых, в том числе мой земляк из Салтовки, — добавил Макс задумчиво.

— Ты-то, откуда это знаешь? — попробовал не поверить Стасик.

— Я был в одной с ним группе, — и впервые в голосе Макса прозвучало нечто похожее на рыдание.

Третьим в группе был Богдан, «западенец», то есть уроженец Западной Украины, приставленный к ним по негласному распоряжению службы безопасности (СБУ). Именно Богдан всем здесь распоряжался и считал себя командиром. Это был плюгавый, тощий, неопределенной масти субъект. Он был «аватар» и «буратино», то есть алкаш, пропивающий свое жалование в первые два дня после получки.

Тем не менее, Богдан был чрезвычайно высокого мнения о своей особе, открыто считая своих сослуживцев недоумками и скрытой «русней», и постоянно их провоцировал. Сам он изъяснялся на довольно приличном русском, который он, по его же заявлениям, зверски ненавидел. Правда, как и большинство сослуживцев, пересыпая слова просто невообразимым количеством мата.

Как-то раз он заявился, как всегда под хмельком, и с таинственным видом заявил:

— Хлопцы, тут поблизости в частных домах проживает шикарная дивчина. Приглашаю отправиться к ней в гости.

— А что мы будем там делать? — спросил не очень довольный Макс, — разве она нас приглашала?

— А этого нам и не требуется, — ответил Богдан, — у нас вот какой «пригласительный билет» есть!

И он махнул перед собой своим «калашом», с которым никогда не расставался, даже ложась спать.

— А если девушка будет не довольна? — не сдавался Макс.

— Ну, мы ее и спрашивать не будем. Ей нужно выполнять только одну команду: «Ложись!»

— То есть ты хочешь ее изнасиловать?

— Не я один, а все вместе! — внес окончательную ясность Богдан, — ну что: идем!

И он снова повел своим «калашом», на этот раз угрожающе, и уже по отношению к ним.