Книга Когда мы научимся летать, страница 43 – Геннадий Кумохин

Девушка тихонько гладила больного по рукаву.

И вдруг какая-то новая мысль возникла в его больном измененном сознании. Он резко вскочил, подбежал к двери и запер ее на ключ.

— Вот, — сказал он, глядя на Иринку сумасшедшими глазами, — ты никуда не уйдешь отсюда. Ты будешь моей женой!

Он, как пушинку, поднял ее и понес.

Руки у него были словно из железа.

Девушка страшно испугалась, но у нее хватило мужества не вырываться и не кричать. И это спасло ее.

— Андрей, — сказала она очень тихо и ласково, — успокойся, ну успокойся. Тебе плохо. Когда-нибудь, потом, я стану твоей женой. А сейчас тебе нужно лежать. Ну, пожалуйста, милый!

Она уговаривала его, проводила ладонью по его лбу, и руки у него опустились. Он позволил уложить себя.

Девушка отперла дверь и вышла за калитку. Ноги у нее дрожали, она бессильно опустилась на лавочку и заплакала.

Андрея увезли в больницу в Полтаву.

Скоро закончился отпуск, и Иринка вернулась в Москву. Больше в Санжары она не приезжала.

Она не знала, как живет и что делает Андрей. Знакомая из их компании в Санжарах писала, что он полностью выздоровел и хорошо выглядит.

Может, быть.

Но если вдруг Иринка получала застающее ее врасплох письмо или телеграмму от Андрея с уверениями в любви и надеждой на скорое свидание — она ясно понимала, что он все еще болен.

Дом, в котором Берсеневы получили квартиру, был совсем новый, восьмиэтажный. Поэтому, хоть и въезжали они на месяц позже остальных жильцов, в нем еще сохранился запах новостройки: в подъезде пахло масляной краской, в лифте — лаком деревянной кабинки, а в квартире, — в квартире пахло всем одновременно.

— Ура, — закричала Иринка, — чур, я первая!

Она пробежала большую комнату и, открыв дверь, выскочила на балкон. Косички с огромными белыми бантами задорно подпрыгивали, и в этот момент Иринка сама была похожа на большую белую бабочку, неизвестно откуда взявшуюся в конце сентября.

И сердце у нее билось, как у мотылька — испуганно и радостно.

Далеко внизу рабочие укладывали асфальт на том месте, где должна была проходить проезжая часть улицы. А напротив уже высились новые, еще не достроенные дома, стояли краны, готовые поднять кирпичи на самый верхний этаж. Но сейчас, видимо, наступил обеденный перерыв, и стройка замерла.

Было слышно только, как идет дождь и ругаются на кухне мама с папой. Правда, они еще даже не ругались, а просто громко разговаривали. Иринке редко удавалось присутствовать при их ссорах. Ее просто выставляли на улицу.

Она привыкла к тому, что мнения родителей обычно не совпадают. То, что нравится маме — папа непременно ругает. И наоборот, она не довольна тем, что с горячностью защищает папа.

Зато сходились они в одном: Иринка должна прилежно учиться, не шалить, вовремя приходить домой, а главное — не мешать личной жизни своих родителей. На которую, папа с мамой были в этом твердо уверены, они имеют полное право.

— Ну, куда ты меня привез? — громко выражала свое недовольство мама, — это деревня какая-то, а не Москва: грязища по колено!

— Какая же это деревня? — защищал новый район папа, — вот погоди, через пару лет ты ничего здесь не узнаешь. А что касается грязи, то придется тебе походить в резиновых сапогах, пока дорожки не заасфальтируют. Ничего с тобой не случится.