Книга Когда мы научимся летать, страница 34 – Геннадий Кумохин

— Бежим! — кричит Карасик.

И вот уже шумит ветер в ушах, и тело кажется невесомым, будто в полете, и только успеваешь ноги переставлять. С разбегу дети перескакивают через низкий заборчик и оказываются на заднем дворе, распугивая кур и гусей.

— Нас тогда еще чуть собака не покусала, — вспоминает Иринка и решает, уже просыпаясь, — нужно будет сегодня же взобраться на эту площадку.

Но ей жаль такого хорошего сна, и, повернувшись на другой бок, она снова видит себя рядом с Карасиком идущими по лесной тропинке.

— А так было, когда мы шли на мельницу.

Листья орешника, широкие и шершавые, склоняются над головой. Тихо и пасмурно здесь. А что там шуршит в кустах? Гадюка?

— Не бойся, я с тобой, вот моя рука, — знакомый голос, но это уже не Карасик, а кто-то другой.

Но Иринке хочется верить этому голосу. Верить.

— Ах, как хорошо, что я сюда вернулась, — улыбается во сне Иринка.

И вдруг слышит пронзительный радостный визг, и распахиваются, хлопая, одна за другой двери в домишке, и кто-то маленький и кудрявый бросается к ней на шею.

— Иришенька, Иришенька приехала! Дай я тебя поцелую!

Счастливый человек, ее лучшая подруга Рита.

Лет пять назад, когда они познакомились, Иринка была еще подростком, а Рита, которая была на пару лет старше, выглядела уже барышней.

Сейчас Иринка чувствует себя уже взрослой, а Ритке никто больше 15 лет не дает. Все дело в маленьком ее росте и счастливом характере.

Рита, что называется — художественная натура — добрая, отзывчивая, ужасно беспокойная — ни минутки на месте не усидит, — словом, полная противоположность рассудительной Иринке.

И прекрасное ей дополнение.

— Ой, как я тебя люблю!

Снова обхватывает Рита подружку своими крепкими ручками.

— Пусти, пусти, раздавишь!

— Ага! Я разбойник, ты — моя добыча! — вскарабкивается на лежащую Иринку верхом.

А через мгновение, сделавшись серьезной, смирно сидит на диванчике и болтает загорелыми ножками.

— Ой, что делается у нас в компании! Все прошлогодние парочки перемешались. У Эллы с Колей с начала лета такая любовь, что я просто и не знаю…

— А как у тебя дела сердечные? — спрашивает Иринка.

— За мной Саша ухаживает.

— Это тот, что у клуба живет? — прыскает Иринка, представив этого верзилу рядом с миниатюрной подружкой.

— А Вовка твой не выдержал. Сначала все ждал тебя, ходил к твоему папе, выспрашивал, а теперь провожает по вечерам Ольгу из Ленинграда.

— Ну, это ерунда. Он мне в последнее время совсем разонравился. Я с ним даже переписываться перестала.

— Конечно, Бельчонок, но у нас ведь все уже по двое, как же ты одна будешь? — вздыхает участливо Рита.

И впервые за все время Иринке становится неприятно на душе.

Да, ведь она и не подумала об этом. Раньше у нее никогда не было недостатка в поклонниках. Но теперь, ближе к концу лета, все ребята, как говорится, были заняты. А одной, ох как не сладко возвращаться одной после танцев или из кинотеатра. Даже если проводят тебя все вместе до калитки, а дальше? Сиди и вздыхай, завидуй тем, кому хорошо вдвоем звездной этой ночью.

Значит не так уж хорошо и свободно здесь, если все зависит от какого-то выбора. Ведь может же так случиться, что мне вообще никто не понравится.

Вздохнула печально:

— Вот и последний уголок детства рассыпается…

И добавила: