Книга Космогид, страница 6 – Валерий Гуминский

— Скорее — льдом! — хмыкнул Кэш. — Через месяц переведем корабль на полную автоматику и ляжем в постельку. Пусть автопилот поработает за нас. Кстати, ты получил от Анисьева пакет с маршрутными картами?

Кэш — великий педант, соблюдает архаику информационного соглашения. Закон гласит, что пилот получает пакет с маршрутом, куда вложен диск, на котором записано досконально все, с мельчайшими подробностями, вплоть до самой захудалой харчевни на астероиде «Зета-6», не ранее, чем корабль покинет территорию орбитальной таможни.

— Анисьев передал пакет лично в руки Сойки, — «обрадовал» я Кэша.

— Чем он это объясняет? — заволновался капитан.

— Абсолютно ничем, — пожал я плечами. — Вручил Сойке пакет при закрытых дверях. Я сам не знал, если бы Сойка не проболтался.

— Проклятье! — выругался Кэш. — Сто якорей ему в почки! Что еще удумали в вашей Компании? Какой вектор я задам кораблю, если не знаком с маршрутным листом после Палистры? Когда Сойка соизволит проснуться?

Палистра — пограничный бастион нашей Конфедерации, маленькая планета, на которой расположена база космических скутеров. В обязанности военного гарнизона входит «ежедневный» осмотр космических трасс, и, если это необходимо — немедленно докладывать на Нептун — базу мощнейших крейсеров, способных расколотить любую силу неведомого врага, ибо мощнее ничего лучшего нигде не создали. Аналитики и разведка это подтверждают. Да только с кем воевать? Пять галактик, что известны нам, уже давно в Союзе Конфедераций, признав главенство Земли в вопросах войны и мира.

Да, а когда-то мы думали, что вся Вселенная принадлежит нам.

До Палистры лететь достаточно долго. Но до этого мы обязательно посетим Мега-казино, раскинувшее свои щупальца на орбите Марса. Вот где сброд, я скажу! Конфедераты-таможенники с ленцой глядят на безобразия, творимые в казино ворами, аристократами-надувалами, любителями легкой наживы, и ничего не предпринимают. Зато потом, когда какой-нибудь Августин, считающий себя в душе самым хитрым, с распухшими от червонцев, гульденов, долларов или драхм карманами и с чемоданом с двойным дном, пробует покинуть «Приют», его цепко хватают под белы рученьки и потрошат до полного истощения. Заодно держат под его носом Таможенный Устав. Так что, самое лучшее, что ждет Августина — это пинок под зад и пожелание как можно быстрее на форсаже лететь подальше от казино. Худшее — отправиться на Землю окультуривать пустыни. А это не мед, повторюсь. Сами бывшие каторжники признавались, что на Земле очень тяжело. Нигде не относятся к ним как к скотам, к пустому месту, как на голубом шарике. Даже в каменоломнях Мортании — курорт. А ведь Мортания — вечномерзлая планета, где жизнь кипит лишь в глубоких шахтах. Не к ночи будь упомянута она.

— Сойка проснется, как только подлетим к «Приюту Братишек». — Успокоил я Кэша. — Вот там мы и выдернем у него пакет. Куда он денется с подводной лодки?

— Что? — не понял капитан.

— Да так, шутка старая, — ответил я рассеяно.

— Ну, спасибо, утешил, — буркнул Кэш. — А с какой радости он захочет встать так рано? Рулетку собрался покрутить?

— Где Сойка — там интриги, — туманно изрек я.

— Да уж. Сойка доведет нас до ручки, — встрял в разговор Каспарян. — До логического конца.

— Скорее наоборот. — Пилсбери перестал терзать пульт. Устал. — Сойка ведь большой любитель пикантных ситуаций и авантюр. Но вся его сущность направлена на саморазрушение. Причем в эту орбиту втянуты те, кто оказался рядом в трагическую минуту. Скажем так: это плохо кончится.