Книга Кровник, страница 59 – Валерий Гуминский

Синь Тао вышел первым из машины, аккуратно прикрыл дверь, сощурился от проглянувшего сквозь свинцовые облака солнца и подошел к парням. Он сразу увидел лежащие рядом с ними автомат Калашникова и старый карабин. Парни наверняка были из числа дозорных.

— Сообщи хозяину — мы на месте, — на ломаном русском произнес Тао.

Один из сидевших нехотя достал из внутреннего кармана рацию, нажал на кнопку и сказал, глядя куда-то в сторону:

— Дракон прилетел.

Рация зашипела в ответ:

— Он один?

— Как всегда. Водила, охранник и он.

— Проверь машину.

— Жига, позырь тачку, — кивнул говоривший напарнику.

Деланно сплюнув — антураж позволял! — Жига подхватил автомат и без особой настороженности подошел к «уазику». Посмотрел на водителя, вяло поприветствовал его, обошел машину со всех сторон, прислонился к окну.

— Чо смотреть — нет больше никого, — цыкнул он слюной, садясь обратно на камень.

— Чисто, — кинул в рацию второй.

— Давай их сюда. Водилу тоже. Машина пусть остается на месте, — хрюкнула рация.

Прииск представлял собой три небольших барака, выложенных из сосновых бревен. Двускатная крыша, крыльца нет, вход в помещение сразу с улицы. Бараки протапливались допотопными самодельными печками: в двухсотлитровых бочках прорезалось отверстие, внутрь вставлялся колосник, сверху резалась дыра и вставлялась труба, которая выходила наружу из небольшого оконца. Угол, где стояла печь, был обшит жестью. Строить что-то более фундаментальное хозяева не собирались. Все равно через два месяца всех работников отвезут к местам их проживания. Зимой здесь делать нечего. Сезон начнется с апреля месяца. Завезут наемных рабочих, продовольствие, инструменты, приведут в порядок бараки и только тогда начнется сезон. С мая по октябрь, а если позволит погода, то и до ноября.

Два барака были отданы под жилье работников, основной контингент которых состоял из отчаявшихся от безденежья сельских жителей, алкашей и просто маргиналов, ищущих приключений на свою пятую точку. Сейчас их было пятнадцать человек. Из этого состава назначили повара, готовящего на всю ораву и кладовщика, который выдавал инструмент, вещи, продовольствие, а также принимал добычу, складывая полудрагоценный минерал в пластиковые ящики, набитые крупной стружкой.

В третьем бараке проживала так называемая администрация во главе с комендантом Пашей, напрямую подчинявшемуся хозяину прииска — Сохатому, иркутскому авторитету, решившему наложить лапу на бесхозную точку, после того, как в 2012 году две группировки, сцепившиеся из-за дележа нефрита, перестреляли друг друга, а оставшиеся в живых сели надолго и качественно. У Паши в подчинении находились пять человек — торпеды, или быки, занимавшиеся, в основном, охраной прииска. Все они были вооружены, и перекрывали две дороги. Одна из них вела на север, в эвенкийские стойбища, а оттуда на Цыпикан и Бамбуйку, и была более оживленной, чем та, по которой приехал Славка с китайцами.

Паша сидел за дощатым столом и прихлебывал чай из большой пластиковой кружки с надписью «БОСС», рука его периодически ныряла в пакет с крекерами. На топчане пристроился костистый и жилистый мужик в возрасте то ли сорока, то ли пятидесяти лет, так как по его потрепанной физиономии невозможно было локализовать такую важную информацию. На стене прямо над постелью на гвозде висел автомат. Звали мужика Быра. Тип уголовный, две отсидки, здесь считался авторитетом. Остальные из молодых охранников даже близко зону не нюхали, зато гонору выше лиственницы. Но уважают Быру, слушаются.