Книга Кровник, страница 101 – Валерий Гуминский

— Перетерпишь, — откликнулся я, — скоро снова лезть в воду.

— Надо говорить «потерпишь», чудище инопланетное, — парировал хрутт.

Осмелел абориген, ох, как осмелел! Задирается, отвечает нагло, думая, что раздражает меня. А я спокоен. Мне нужен боевой хрутт, который не сломался, не ноет по каждому пустяку: устал, ноги не идут, кушать хочу. Честно говорю: если бы хоть одна такая жалоба прозвучала от заложника — я срубил бы его головешку не задумываясь. Хороший экземпляр идет со мной, подумал я с удовольствием, поглаживая рукоятку плазмогана. Достойная жертва для вскрытия могилы.

— Скоро придем? Задрало меня по тайге бродить! — Шаман вгрызся в кусок не до конца прожаренного мяса, сок брызнул ему на подбородок. — Эх, соли бы еще!

— Скоро, скоро, — утешил я хрутта, — остался один дневной переход.

Вдоволь наглядевшись на мрачную чернь болотистой воды, я развалился возле костра и взял в руки горячее мясо. Странные эти хрутты, пользуются химическими элементами для усиления пищи вкусовыми качествами. У нас предпочитают пряности растительного свойства, и их производится неимоверное количество. Кто-то владеет целыми концернами по производству и расфасовке приправ. Обогатился несметно. А вообще я могу есть мясо без каких-либо приправ, и не жалуюсь на их отсутствие.

— Тебя будут ждать, — сказал Шаман, вытирая пальцы о траву, — и ты это прекрасно знаешь. Глупое решение ради славы.

— Много ты понимаешь, — лениво ответил я, прикрыв глаза, но мои уши чутко ловили каждый шорох заложника. Надо бы связать его, да куда он денется? Сбежит? Далеко не уйдет. — Каждый охотник нацелен на такой результат, который принесет ему славу, пусть даже и посмертную. Это традиция и многовековой уклад всего общества. Мы не боимся рисковать и при любой возможности заглядываем за горизонт. Поэтому наши Охотники режут ваши головы, а не вы приносите ущерб Фомальпасе.

— Разумно, — не стал спорить Шаман, откинувшись на спину, тоже решив отдохнуть. — Будь наши правители умнее и не страдали бы никому не нужными амбициями, мы бы всю вселенную раком поставили. А так… своих-то удобнее нагибать. Приятно, и с наименьшими ресурсными затратами.

— Смотрю, ты не очень-то рад происходящему на своей планете, — заметил я, — но мне это не мешает, кроме тех, кто обучен на убийство.

— Вот я о чем тебе и толкую, — оживился хрутт, — грохнут тебя наши спецы, зуб даю. Валил бы ты отсюда.

— Ха-ха! — мне стало весело. — Я в шаге от цели, и никакой из опытных твоих спецов не остановит меня. Там будет величайшая битва из всех, которые видели мои сородичи!

Шаман посмотрел на меня с таким видом, словно увидел сумасшедшего. По крайней мере, именно это читалось в его глазах. Хрутт даже приподнялся, и его вдруг пробрал смех.

— Ты один! — выкрикнул он. — Твоих подельников убили, стянули все силы в урочище, я думаю! Там ловить нечего! Кто увидит твои подвиги?

Я самодовольно улыбнулся. Кто теперь из тех, кто знал, куда я направлялся, усомнится в моих расчетах? Вся Стая в один голос так и сказала, что во мне поселился дух сумасшествия, и ради нескольких мгновений славы я готов угробить Учеников. Да, готов. Готов, потому что не побоялся пойти на такой шаг. Аргументировано доказал, почему мне нужна поддержка. Кто-то же должен снять картину эпической битвы в зажатой между горами местности? Вот этот «кто-то» и стал мой лучший друг — Баалса.