Книга Всадники Роха, страница 126 – Валерий Гуминский

— Страна непуганых идиотов, – проворчал Сергей и снова затарабанил.

— Кого дьявол принес? – рявкнула Оска из-за двери. – Валите отсюда, выкормыши Авьяда!

— Господин твой пришел! – схохмил Низовцев, улыбаясь в усы. – Соизволь открыть дверь!

В хибаре наступила тишина. Кажется, он озадачил девушку своей эскападой. Пару минут Оска раздумывала, но вот что-то загремело, скрежетнуло, и дверь распахнулась. Не дожидаясь приглашения, Сергей шагнул в дом, первым делом аккуратно закрыл отчаянно взвизгнувшую дверь и огляделся.

Действительно, хибара, метра три на четыре – не больше. Стол, грубый табурет, шконка в дальнем углу, на которую навалено что-то, отдаленно похожее на одеяла из грубой овечьей шерсти. Печки нет, видимо, строение рассматривалось как летник для кратковременного проживания «вип-заключенных». Единственное окошко забрано решеткой. На столе в глиняной плошке горит свечка. Сама Оска отступила к шконке и присела на нее, выжидающе посматривая на Сергея. Н-да, вообще никакого почтения к господину!

— Зашибись, – пробормотал Сергей, разглядев убогость комнаты.

— Что? – озадаченно захлопала глазами Оска.

— Почему ты меня впустила? Говорят, неласкова ты с моими друзьями.

— Ты же мой господин, – усмехнулась она. – Да и вообще, я сама давно хотела с тобой поговорить.

Сергей дошел до стола и сел на табурет; отодвинул плошку со свечей подальше от себя, чтобы огонек не прыгал перед глазами, и, вздохнув, спросил:

— Тебя не обижают? Как кормят, как относятся? Как часто моешься?

Почему спросил? А запашок немытого тела учуял. Или следить за собой не хочет, или специально гноят девку в этой дыре. Тогда уж легче убить, чем унижать.

— Для чего тебе мои проблемы? – осторожно поинтересовалась Оска. – Раз пришел – пользуйся. Ваши ведь спорят на меня.

— Дура! – хлопнул по столу ладонью Низовцев. – Если хочешь выйти отсюда живой и здоровой – будь добра говорить правду!

— Правду? – взъярилась Оска. – Меня заперли как дикое животное, не дают мыться, когда я хочу, чуть ли не каждый день собираются под окном и говорят такие вещи, за которые, будь у меня нож, я бы давно кишки им выпустила! Для чего Авьяд меня оставил в живых? На потеху? Он даже не известил моего дядю, что я в плену! Чего мне еще ждать? Раз ты мой хозяин – вот и решай, что делать! А мне надоело все это! Возьми нож и перережь мне горло!

Сергей спокойно выслушал экспрессивный монолог, дождался, пока девушка не выкричится до конца, и еще долго специально выдерживал паузу. На лице Оски читалось недоумение.

— Ты помнишь, о чем я тебя спрашивал?

— А! – махнула рукой наемница. – На кормежку не жалуюсь, хотя я видела и лучше. Не трогают, не бьют. Мыться дают редко, вот что плохо. Да ты и сам чувствуешь, да? Ароматно пахну? Сам где-то пропал, даже не заходишь, господин называется….

Оска зло всхлипнула, и эти прорвавшиеся эмоции показали, что перед Сергеем сидит обыкновенная молодая девчонка, из которой вылепили орудие убийства, искалечили ненавистью ко всем, на кого укажет невидимый хозяин. А может быть и так, что она сознательно строила себе такую жизнь. Кто их знает, наемниц. Сейчас будет рыдать, взывать к его чувствам, чтобы завоевать доверие.

Ошибся. Оска не стала валиться ему в ноги и покаянно просить прощения. Всхлипнув еще раз, она замолчала, настороженно глядя на Сергея, словно зверек, ожидающий подвоха от тянущейся руки с вкусняшкой.