Книга Серое братство, страница 212 – Валерий Гуминский

Мы уложили их всех, не потеряв никого. В который раз я с удивлением подумал о какой-то высшей силе, хранившей моих неопытных спутников от смерти. Череп скорчил рожу в странной гримасе, больше похожей на застывшую улыбку мертвеца. Барсук торопливо обшаривал убитых, забирал у них какие-то безделушки и монеты. Раб с северного побережья Муфазара высоко ценил не только золото, но и странные амулеты, висевшие на шее каждого нисайца. Эти амулеты, изображавшие неведомых мне животных, были сделаны из темно-зеленого нефрита настолько искусно, что казались живыми.

— Что он делает? — спросил я Халима.

— По поверьям ансийцев, Философ, амулет, сорванный с шеи врага, не дает тому перевоплотиться в будущем в воина. Он станет кем угодно: крестьянином, принцем крови, женщиной, — но никогда не сможет взять в руки оружие, его будет отталкивать вид простого ножа, — охотно пояснил Халим.

— Предусмотрительный, — буркнул я, подумав, что такой обычай мне больше по нраву, чем вырезание и поедание сердца у поверженного врага. Я поторопил парней. Нельзя забывать, что за курганами сейчас начинается приличная рубка.

Обогнув возвышенность, мы выскочили прямо за спину основным силам нисайцев. Мастеру полководцем бы быть, а не простым пятидесятником или рядовым бойцом тайного ордена. Нас не заметили. Я поднял руку, приветствуя маячившего на вершине кургана Мастера. Он расположил отряд полукольцом, ощетинившись копьями и арбалетами. Не зря он настаивал на обеспечении армии таким удобным оружием. Нисайцы имели только тяжелые луки, опасные, конечно, но в таком бою арбалеты могли существенно переломить исход сражения. Дальность полета арбалетного болта незначительно превышала убойную силу тяжелой стрелы, но в умелых руках становилась смертельной.

Недоумение нисайцев переросло в тревогу, когда стало ясно, что посланные в обход отряды появились в значительном меньшинстве, и не со всех сторон. Внезапность тройного удара пропала.

Две части отряда стремительно сблизились на пустом пространстве и уже подковой понеслись к вершине. Их встретил железный дождь из болтов. Наш отряд действовал уже по проверенной тактике. Произведя опустошительную чистку в первых рядах, остановив тем самым напор снизу, Мастер в свою очередь повел отряд на сближение. Удар был страшным. Копья снесли еще часть нисайцев. Засвистела сталь. Полетели головы, кувыркались сшибленные с седел тела, трещали копья. Нисайцы дрогнули и повернули назад. Это было их ошибкой. Атакующий вал понес их с сумасшедшей скоростью к подножью.

Череп умоляюще посмотрел на меня, словно просил разрешения присоединиться к потехе. Наша четверка выглядела несколько нелепо на фоне нескольких десятков спасающихся бегством врагов, когда попробовала перехватить их. Но так казалось на первый взгляд. Мы еще больше подлили масла в огонь. В котором сгорела вся вражеская сотня.

После мясорубки Мастер подъехал ко мне и молча подал руку. Я уже не колебался и пожал ее. Отныне наше маленькое Братство обрело спокойствие и мир. Мы могли быть уверенными, что никто не ударит в спину друг другу. Мастер догадывался о моих намерениях, мыслях и желаниях на свой счет, но первым пошел на примирение.

Наши бойцы совершили обряд сожжения всех павших в короткой сече. Жаркий огонь яростно поедал богатую пищу, а оставшиеся в живых упали на колени и затянули унылую песню. Только я ничего не понял из нее. В ее ритмах слышалась тоска по ушедшим в большое путешествие, а из глубин нарастал яростный рокот будущих побед, в которых кровь погибших требовала отмщения.