Книга Серое братство, страница 134 – Валерий Гуминский

— Подвиг? Да ведь нас могли убить как котят, легко и играючи! Мой глупый поступок — от отчаяния.

— Если отчаяние придает человеку такую силу — оставайся всегда таким. И не принижай свои достоинства, — Лация протянула руку, и я, подхватив ее, повел девушку к крыльцу. Да, и побольше любезности в голосе и напускной беспечности на физиономии.

— Мне об этом уже многие говорят.

— Вот видишь… Ты и в самом деле хочешь покинуть Одем?

Я не знал, что ответить. Амалея, по сути, была права. Мой дом находился по ту сторону Драконьих Зубов. И если я не выполнил задание Братства, это не означало, что я буду до окончания веков находиться в Одеме.

— Значит, Амалея не шутила, — тихо ответила сама на свой вопрос королева.

— Она никогда не шутила, — смущенно пробормотал я.

— И каково твое решение?

— Думаю, как поступить в этом случае. Я понимаю, в каком положении ты находишься. Но это может быть лишь догадкой, домыслом или предположением. Заговоры и угрозы войн всегда преследуют правителей. Так было и будет вечно. А вдруг нет никакой опасности?

— Есть. Я бы не волновалась, если бы знала, что военная верхушка готова к войне, а сыскной отдел и Хранители бдительно и со вниманием относились к поступающим сведениям из Степи и из Камбера. Нарыв только созревает, но я его ощущаю. Вот почему я так рассчитываю на тебя. Если бы заговор существовал, я сумела бы сплотить всю знать в единый кулак.

— Они лояльны к тебе?

Мы поднялись на крыльцо; слуги и стража застыли неподвижными статуями, не смея нарушать наш разговор.

— Конечно… За исключением некоторых личностей… Но за ними следят. С властью женщин-правительниц давно смирились, да и не подавали мы повода для сомнений и мятежей. Ваграм — богатая страна, и все благодаря нашим стараниям. Что еще надо сытому государству? Степь — вот моя головная боль.

— Стоит ли подумать о союзе с доминиканцами? — осторожно прощупал я мнение королевы. Мы подошли к самым дверям, услужливо распахнутым стражниками.

— Не это главное сейчас, — покачала головой Лация. — Мне нужна каленая игла, которая выпустит гной. Я хочу видеть тебя этой иглой.

Лация легонько пожала пальцами мою руку и порывисто рванулась к дверям. Я поплелся за ней, отчаянно ища выход из лабиринта, в который сам себя загнал неосторожными словами, шедшими не от разума, а от чувств.

****

В ночных путешествиях по малознакомому городу, вольно раскинувшемуся вдоль побережья, имеется много прелестей, если не знаешь о многочисленных опасностях, подстерегающих за каждым углом. Есть в Одеме такая категория жителей, именующих себя «ночными птицами». Они могут раздеть, ограбить и легко убить любого, кто имеет неосторожность сунуть нос на их территорию, будь то граф или сам правитель. Такие они отчаянные. Поэтому мы ехали по совершенно пустым улицам, погруженным в непроглядную темень, вооруженными до зубов. Государство достигло своего могущества, но сытым оно не стало. По-прежнему в городе по ночам нельзя было пройти спокойно, не опасаясь получить удар кистенем или дубиной по черепу. И Лация с трудом сохраняет то крохотное спокойствие, в котором существуют сословия. Мрачные мысли витали в моей голове до тех пор, пока карета не остановилась.

Граф Скотур уже ждал нас; увидев карету, вышел из-за деревьев, густо росших на краю Королевских Прудов. Коротко свистнул, показывая скорее свою браваду, чем осторожность. Ласар остановил лошадь, и вовнутрь тут же ввалились два человека. Когда появился второй — я так и не увидел. Карета загрохотала по булыжникам, объезжая водоем.