Книга Серое братство, страница 129 – Валерий Гуминский

Егерь и Поэт отъехали в одну сторону, а старички — в другую. Когда поляна скрылась за стеной деревьев, Егерь раздраженно в сердцах воскликнул:

— И где искать Амалею? Она в последнее время не сидит на месте, а мечется из города в город, словно бешеная кошка.

— Надо предупредить Дозорных. Они отследят ее. Надо будет — доставят в Паунс. Ты можешь уже ехать в порт. Кого думаешь послать со старухой?

— Мастера, — пожал плечами Егерь. — Пока больше некого. Пусть разомнется. Засиделся в кабаках.

— А она захочет? Это была ее идея, и я не думаю, что наше мнение ее как-то волнует, — Поэт задумался. — Старуха слишком упрямо гнет свою линию. Как ее уговорить?

— Найду слова, — хищно оскалился Егерь. — У меня, признаться, нет желания плясать под ее музыку, странную и непонятную. Да и парня жалко.

— Он сам разберется, — Поэт подстегнул коня. — Я поговорю с Шипом. Он всю Пафлагонию перевернет — найдет.

— Ты Магвана найди, шустрый, — усмехнулся Егерь. — Что у нас, кстати, по нему?

— Ребята из других групп говорят: он занялся поиском древних книг, некрономиконов, не считая прочей колдовской дряни. Нырок вытряс душу из одного колдунишки. Проговорился, болезный, и помер. Может, сам вызвал смерть, а может, Нырок постарался. Он ведь не хуже Мастера умеет выбивать нужные слова. Слушай, а не зря ли Мастера посылаешь к Философу? Они же готовы друг другу глотки перегрызть!

— Вот и помирятся, — отрезал Егерь. — У нас забот хватает помимо их мальчишеской вражды. Надо подкинуть живца Магвану. Обеспечь слухи, что Философа нет на Континенте. Заставь его понервничать, делать ошибки. Раз ему нужен наш человек — пусть пошевелится.

Поэт подумал, что Егерь скрывает ото всех какую-то тайну, связанную не только с Магваном, но и с Философом. Свои откровения он предпочитает приберечь напоследок, если вообще захочет говорить.

****

Почему-то я не переставал негодовать на Брюнхильду, когда как можно было плюнуть на все переживания по себе, любимому. Ну и что с того, что старуха не захотела открыть тайну моего рождения? Если бы я не знал о своих родителях, что они были не простыми смертными, а королевских кровей — мне это облегчило жизнь? А зная, кем мог стать — грыз себе ногти в бессильной злобе, проклиная свою незавидную судьбу? Как ни крути — я оказался в том положении, в котором можно начать все заново, приводя хаотичную жизнь в полный порядок. Я должен быть благодарен Брюнхильде, что она спасла меня, что приплыла в Одем утвердить справедливое разделение богатств и власти. Поэтому по пути к Брюнхильде гнев на моем лице сошел на нет, и в ее комнате я предстал спокойным. Старуха одобрительно кивнула, увидев, что победило во мне.

Подметая подолом длинного черного платья пол, она прошлась из угла в угол, не говоря ни слова.

— Я хотел бы услышать объяснение, — все же решил устроить ведьме допрос.

— Мальчик мой, — с неожиданной для ее характера теплотой сказала Брюнхильда. — Больше всего я не хочу портить с тобой отношения. Да, я виновата и чувствую эту вину. Но не старайся еще больнее ударить меня. Ты жив, у тебя есть прекрасное будущее, которым ты должен распорядиться умно и с пользой для своего рода.

— Я не заставлял тебя оправдываться, — скрестив руки на груди, я прислонился к двери. — Не нужно тратить попусту времени. Я давно вышел из мальчишеского возраста, и тебе следовало бы рассказать тайну рода Вадигоров. Тогда бы я был подготовлен к неожиданным выкрутасам судьбы. Вместо этого ты втравила меня в авантюру, мало схожую с приключениями сказочных принцев и благородных рыцарей. Ваши совместные игры довели меня до эшафота. Ты только подумай, что случилось бы, не возьми Лация на себя всю ответственность! Думаешь, для нее эти бодания со знатью пройдут даром? Сколько врагов она себе нажила?